Для более удобной навигации и больших возможностей, зарегистрируйтесь на сайте
  • Отчеты (20729)
    Всё интересное и новое
  • Видео (52)
    Видео из путешествий
  • Места (3228)
    Куда можно поехать
  • Люди (2557)
    Пользователи и рейтинги
   
    
Чехия
(382 поста)
 
Всего постов

20729

Далекая и близкая Южная Америка

0
06 Сентября 2008
immortal8888
1
0

Далекая и близкая Южная Америка
Идея поехать в Южную Америку пришла нам в голову уже давно – наверное, за год до того, как удалось осуществить ее на практике.

Планы за это время неоднократно менялись, маршруты переуточнялись, никто нам не верил, на нас махали руками, говоря что-то типа: «вы вот до Кубы доберитесь сначала, а то – «Амазония, Патагония, Боливия…. Болтуны!» Мы никому ничего доказывать не собирались, разве что только самим себе.
И еще мне повезло с компаньоном – редко когда находятся два авантюриста, готовые любую безумную идею товарища воспринять всерьез.
Собственно, безумного ничего и не было. Был утвержден маршрут следующего содержания: Из Канады мы долетаем до столицы Перу Лимы, оттуда двигаем до перуанского города с манящим названием то ли Хуйайка то ли Хулияка (оказалось – прозаичнее – Хулиака). Там садимся на автобус и едем в перуанский Пуно – столицу перуанской же Титикаки (это озеро такое, если кто не знает, а не то, что вы тут подумали). Оттуда стремительным броском переходим боливийскую границу и попадаем в столицу Боливии Ла Пас, откуда, в свою очередь, спускаемся на Юг до Соляра Уюни (мало кому известное, но – верьте мне! – самое красивое (равно как и холодное) место Земли). Пересекаем Соляр и переходим высотную границу с Чили, попадаем в город Калама, откуда улетаем в Патагонию, на Огненную Землю, пролив Магеллана, короче, на край Света, каков он есть. Возвращение нас особо не интересовало. Вот такой маршрут. Ничего особенного, кроме одного. На его осуществление было у нас всего 16 дней, и это было практически нереально. Диалектику реального-нереального я тут рассматривать не буду – я просто приглашаю вас, друзья, проехаться с нами – замерзнуть на горном перевале, задыхаться от нехватки кислорода под вершинами боливийских шеститысячников, постоять у красного озера, полного розовых фламинго, трогать руками лам (не буддийских), совершить 10 перелетов, десятки переездов, оказаться в Чили, достигнуть-таки Огненной Земли и пересечь ее! Попасть на остров Наварино, в двух шагах от Антарктиды и Мыса Горн, терять сознание от удушья в полярном кукурузнике, быть засыпанными снегом (в Августе месяце), атакованными чилийскими собаками в Пунта Аренасе и прилететь в Сантьяго – столицу мирских морепродуктов! И вернуться-таки, друзья, вернуться, ибо без возвращения невозможны новые путешествия, не так ли? Итак, если я вас не утомил – поехали!

МОНРЕАЛЬ – ТОРОНТО – ЛИМА – ХУЛИАКА – ПУНО.

Первая главка посвящается Перу, и я постараюсь быть краток (эх, я всегда стараюсь)! Для начала – позвольте вам представить моего друга – Лёню, жителя Торонто и прочих стран, свидетеля на нашей с Олей свадьбе, короче, моего единомышленника уже на протяжении пёс его знает скольких лет. Знакомьтесь – Лёня.
На этот раз мы встретились у него в Торонто, в аэропорту, куда я прилетел из Монреаля эйркэнадовским рейсом, и где мы, конечно, сразу выпили по бокалу пива за встречу и погрузились в более просторный эйрбас, коим и были через каких-то 8 часов доставлены в столицу достопочтимого Перу – Лиму. В Лиме мы в город не пошли – сыты по горло городами – в городах живем, городами «любуемся» ежедневно – короче, мы хотели в пампасы, на природу, в горы, подальше от цивилизаций и иже с ними. Послонявшись по лимскому аэропорту, прикорнув на стульчиках, рано утром мы вылетели в Хулиаку. Самолет взмыл над Андами и начался Восход. Горы розовели, алели, пламенели, и все это происходило почти под нами, ибо хоть самолет и летел на положенных ему 11 тысячах, горы были около 6 тысяч высотой сами, и казалось, что мы летим низко-низко. Пейзаж был лунный. Ибо тут были не горы в собственном понимании, а горное плато – Альтиплано, вознесенное на головокружительную высоту. Скорее это все походило на огромные кратеры и сопки коричневого цвета, без единой снежинки и намека на растительность. Пейзаж пугал и манил своей бесчеловечностью.
Далекая и близкая Южная Америка
Пролетев уже не помню сколько, мы приземлились в Куско – столице древних Инков, отправной туристической точке всех маршрутов в Мачу Пикчу и т д. Сразу оговорюсь – мы специально старались миновать все мировые достопримечательности типа Куско и Мачу Пикчу. Не отрицая красот этих мест, я не могу принять их затопленность туристами, их заточенность под туристов.. Ну, посудите сами – Мачу Пикчу – переводится как «Затерянный Город». Ну какой он – «затерянный», Господи? Там захочешь затеряться, тебя спасут через минуту. За сто баксов, ко всему прочему.
Итак, в Куско мы даже не вышли из самолета, точнее я выполз на открытый задний трап, вдохнуть ужасного разряженного воздуха.
Нас все пугали до смерти высотной болезнью, страшным головокружением, тошнотой, бессонницей, сердцебиением и задыханием. Есть специальные высотные таблетки, которыми нас тоже пугали – их нельзя есть – они все разрушат, но без них нельзя идти: не дойдешь. Короче, как раненая в жопу рысь, в крайний день перед отлетом, я носился по благословенному Монреалю – по куче врачей, провел весь день в очередях, потерял рабочий день, чтобы по рецептам купить 10 таблеток – (ровно по одной на день продали мне канадские гипократы), те 10 таблеток Диамокса, которые продаются в любом аптечном ларьке московского метро. Короче, таблетки мы ели. Иногда – запивая коньяком. Наверное, они помогали. Уверен, что так. Ибо кроме задыхания – кислородных таблеток пока не изобрели – я ничего нигде не почувствовал. Но и задыхания хватило с лихвою. …
И вот я, высунувшись из самолета в Куско, жадно дышал недышабельным воздухом (Куско расположен кажется на 4 с чем-то тысячах).
Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
В результате гордо вернулся в кресло к Лене, обронил «фигня это все, отличный озон» - и тут же начал задыхаться. Потому что пройти 10 метров по самолету мне хватило, чтобы 5 минут дышать как после 100-метровки. Это напрягло, но особо не испугало. И вот еще через час-полтора полета мы оказываемся в Хулиаке, где выгружаемся на перуанское солнышко и первым микроавтобусом отбываем в титикакное Пуно.
Далекая и близкая Южная Америка
Колорит Перу сначала поражает. Национальные одежды ярких цветов, женщины с косичками и в котелках на головах, на улицах полно велорикш и собак, правила движения отсутствуют, и поначалу вжимаешься в кресло перед каждым лихим выездом на встречку, под грузовик. Потом – забегу вперед – на это и внимания не обращаешь. Какие-то ослы кругом, мулы. Пыль, солнце – и вот мы в Пуно – с видом на голубую лагуну озера Титикака.
Далекая и близкая Южная Америка
ПУНО.
Сначала мы немного опасались – американские путеводители рисуют всю Латинскую Америку сборищем грабителей и карманных воров, советуют зашивать деньги в трусы и с собой иметь 20-баксовую бумажку, дабы не злить грабителя. Мы не боялись – мы опасались, попав в совершенно незнакомую обстановку, нищую, убогую, но полную достоинства. Латиноамериканцы – видимо как потомки испанцев, да и индейцев тоже, на редкость достойны. Никакого раболепия, жалоб, вымогательств и заискивания. Красиво. Быстро устроились в отель, и в нем же договорились об экскурсии по Титикаке, с заездом на плавучие острова индейцев. Собственно, это все еще были туристические маршруты, которых мы бежали. Но… Раз уж судьба занесла в Пуно, не поплавать по Титикаке? До Титикаки же было решено пообедать и не просто, а отведать чего-то национального. Я заказал стейк из ламы, а Лёня – морскую свинку. Лама была похожа на жесткую говядину, а свинка на жирную утку, но выглядела отвратительно – крыса крысой. Особую пикантность ей придавали торчащие изо рта желтые клычки. Как потом выяснилось – лама – это действительно национальное блюдо – его едят везде и даже считается, что мясо это не содержит холестерина. А что касается свинки, то – увы – больше мы НИГДЕ в меню свинок не встречали… Так что главку можно было бы назвать и так: « Как мы съели крысу».
Далекая и близкая Южная Америка
…Войдя в номер (лестничный пролет – 10 минут одышки), тут же упали в кровати и проснулись лишь по будильнику в 3 часа пополудни – под самую Титикаку. Гидом у нас был очаровательный индеец племени Аймара. Вообще на всем протяжении Перу-Боливии живут потомки индейцев двух племен – Аймара – от Лимы и до Ла Паса и Кечуа – все, что южнее. Говорят, конечно, на своих языках и – вполне сносно – по-испански. Чем дальше в лес ( то есть в горы) испанского все меньше. Аймара мне почему-то понравились больше кечуа, что, понятно, субъективно и неправильно. Имя нашего гида я забыл, но очарование его – как и прочих – было в какой-то искренней улыбчивоси, непосредственности, тихословности и открытости.. Что-то такое, что мы напрочь потеряли… Он отвез нас на такси к причалу. Посадил в катерок, управляемый его сыном, мальчиком лет 12-ти и мы отчалили. Катер шел по живописным тростниковым протокам, чем-то напоминающим мне мещерское детство на озере Великом. По дороге он глох и тогда мальчик нервничал. Нервничали и мы – мы еще не поняли, что вся Перу, а в большей степени и Боливия построены на русском «Авось», особенно техника и отношение к ней. Катер заводился, и мы плыли дальше, а с озера Титикака взлетали подмосковные кряквы, было холодно и красиво.
Далекая и близкая Южная Америка
Вскоре мы приплыли к цели путешествия – плавучему острову (островам) индейцев Аймара. Там очень грамотно наш гид и вождь острова – да, именно – вождь острова – объяснили нам устройство сей плавучей житницы. Потом нас катали на тростниковой лодке, мы делали фотографии, а потом наступила темнота – как всегда в горах резко и тотально. Возвращались, сидя на корме и любуясь рассыпанными по склонам огнями Пуно.
Далекая и близкая Южная Америка
Наутро, сев в местный автобус, полный перуанских жителей в национальных одеждах, мы двинули вдоль береговой полосы к границе с Боливией… Естественно – 20% времени пути – по встречной, уворачиваясь от грузовиков и непрерывно сигналя. Знали бы мы, что через несколько часов попадем в аттракцион под названием «боливийское вождение» мы бы просто расслаблялись на дороге Пуно – Десагуадеро.
Приехали. Сторговались центов за 30 с мальчиком велорикшей и, покрыв себя позором, проехали по улочкам городка как мистеры твистеры, ржа и смущаясь. Ощущение езды на человеке – противно и нелепо. Но быстро (:
Переход боливийской границы был омрачен тем, что мой друг Вальтер – боливийский консул Монреаля оказался идиотом, плохо понимающим по-испански. Короче, виза моя была недействительна и закончилась в июне. Я выпал в осадок. Стоять на берегу титикаки без визы и с перспективой рухнувших планов было нерадостно. Вопрос решился за 40 долларов и 10 минут. Пожав руки индейцам-пограничникам, мы въехали во владения Эво Моралеса, по выражению Лени – бурятского прораба (очень похож – этакая хитринка в раскосых глазах на мясистом лице), а на деле президента Боливии, который как раз и избирался в эти дни сплошного праздника, приуроченного также к круглой дате – 183-х летию независимости Боливии. (И избрался, как мы потом видели, набрав ровно… 100% голосов).
Далекая и близкая Южная Америка
Итак -

БОЛИВИЯ

Цель (первая и главная) нашего путешествия.

Началась она в таком раздолбанном городке, что казалось за минуту до нашего прихода некие демиурги туда бросили связку гранат, а потом, набросав поверх всякой дряни и запустив собак, удалились выпить кофе.

Около живописной и пузатой антилопы Гну на 30 пассажирских мест бегал беззубый боливиец, крича как заклинание на одной ноте «алапас, алапас, алапас!» Оказалось – A La Paz – в Ла Пас то есть: шел автобус в столицу. Ехать часа два, стоит очень дорого: доллар с носа или полтора. Выглядело весело – вещи на канатах тянули на крышу и привязывали, людей загоняли в автобус (где, видимо, тоже привязывали). Мы уже почти согласились на авантюру, но тут услышали от стоящих рядом (и не садящихся) боливийцев «no, muy peligrosso!» Сие означало, что даже для них это очень опасно… С горем пополам уехали на такси. Два часа на нем стоило 20 баксов – по 10 с голубчика. Неплохо.

Первое впечатление от Ла Паса – это что-то с чем-то. Толпа народа, толпа автомобилей, полное отсутствие правил движения, постоянные гудки – такая каша из людей и машин. Заметили, как таксист нервно запер двери, покосившись на наши неиндейские лица. Ла Пас расположен на высотах от 3.800 до 4.200 метров и считается самой высокогорной столицей мира. Он похож на улей. Коричневые дома лезут один на другой, а потом уже все вместе они лезут на отвесные скалы по обеим сторонам ущелья. Самые бедные живут выше всех – там меньше воздуха, а новые боливийские облюбовали чудесный район под названием Ла Сюр, в самой низине этой Геенны огненной. Ходить по Ла Пасу трудно – он весь, как я уже сказал, на крутых горах и склонах, а на такой высоте, особенно, если вы прилетели из обычных районов, даже без движения находиться непросто.

Короче, впечатления боливийская столица на нас произвела мало.

Далекая и близкая Южная Америка

 

Листья коки – отельная тема – они запрещены везде, кроме Боливии. Тут же они продаются на каждом углу в полиэтиленовых пакетах. Мы купили один – и с ним не расставались – утром заваривали листья кипятком в отеле, а днем просто жевали их – как тут и полагается от горянки. Ничего особого при этом с организмом не происходит – любители гонджубаса будут разочарованы… Говорят, такое жевание снимает головную боль от высоты – но у нас ее и так особо не было, благодаря высотным таблеткам.. Жевали же мы так просто – может быть, в прошлых жизнях были жвачными, не знаю..Основная проблема с листьями – не забыть от них избавиться на границе. Иначе очень серьезные наказания. Вплоть до ареста…Вообще, на любой границе всех приезжающих из Боливии трясут с особым рвением. Именно на предмет листьев коки.
Далекая и близкая Южная Америка
 

Мы, конечно, абыли выкинули их или нет, и, уже на чилийской границе судорожно перевыворачивали рюкзаки…

Было решено рвать когти в Анды при первой возможности. Мы все-таки ехали за горами, а не за высотным пчелиным ульем.

Напротив нашего отеля была куча туристических агентств, торговавших Андами направо и налево. В том числе они торговали и самой вершиной Уайна Потоси….

ВЕРШИНА УАЙНА ПОТОСИ и ВЕРШИНА КОНДОРИРИ….

«….как вечным огнем
сверкает днем
вершина
изумрудным льдом,
которую ты так и не покорил…»
В. С. Высоцкий

Пишу, пишу, и все время себя одергиваю – покороче. Зачем так подробно, пытаюсь что-то выкинуть, и вдруг снова ловлю себя на том, что, вспоминая какие-то мелочи, не в силах уже их отбросить…

Эту главу я намеренно сокращать не буду – потому как Настоящее, реальное общение с горами выпадало мне не часто, а уж с Андами и точно впервые и было это одним из немногих откровений в жизни.

Уайна Потоси - один из боливийских шеститысячников, молодой вулкан, в переводе с Аймара, высота её 6088 метров. Эта одна из немногих вершин мира выше 6000 метров, которая может быть покорена непрофессионалами – так, во всяком случае, говорили наши путеводители. И естественно, что мы загорелись. А кому не хочется покорить вершину? Идти как в бой, на вершине стоять хмельной…. Ну, и т д.

Я представлял себе горы лишь по картинкам, фильмам «Вертикаль» и «Скала Крик Камня», по ялтинской Ай-Петри и, совсем недавно я побывал в Канадских Скалистых Горах, которые из всего вышеназванного были-таки наиболее близки к горам настоящим.

В интернете я нарыл какие-то отзывы об этой горе, причем отзывы альпинистов, а никак не непрофессионалов, что меня немного расстроило. Самую ценную информацию дал знакомый моей жены (а теперь и мой) Дима из Москвы – Дима, огромное тебе человеческое спасибо! Он, сам альпинист, без лишних эмоций рассказал, что в этой авантюре реально, а что нет, не высказал ни восторга не скептицизма, и эта вот его сдержанная правда очень помогла в принятии решения – …. на Уайна Потоси нам делать нечего. По крайней мере, в этот раз. Это было горько, но это было правильно. И если мне вообще никогда не был свойственен трезвый взгляд на вещи, то тут я взглянул трезво…

Первое, о чем говорил Дима, это о правильной акклиматизации. Второе – о хорошей физической форме. И третье – о ненадобности лезть на рожон в горах.

Все это мы учли. И сделали то, что могли.

Но – по порядку.

Мы решили взять однодневный трек (этим дурацким американским словом называются наши походы или даже серьезные восхождения) под вершину Кондорири ( с Аймара переводится как вершина-кондор – очень похоже – белоснежная голова вершины в середине и два полусложенных крыла по бокам), с проводником индейцем и общим подъемом за день 260 метров. Какая чепуха – решили мы – какие-то 260 метров – сегодня сходим под Кондорири, и, если все будет нормально, чем черт не шутит, рванем завтра на Потоси…

Заметим в скобках, что это был наш третий день пребывания на высоте плюс-минус 4000 метров, а для правильной акклиматизации нужно дней 10-12…..

Наступило утро. У отеля нас ждал немного стеснительный человек с усами и в горных ботинках. Представился Феликсом. Мы его про себя прозвали Эдмундычем, но потом отказались от прозвищ, слишком приятным человеком оказался Феликс. Нас посадили в разбитую Тойоту, за рулем сидел водитель, имени которого я опять же не запомнил, и повезли в горы. Путь был долог и странен – все дороги Боливии не асфальтированы, покрыты пылью и огромными булыжниками, которые с грохотом лупят по дну машины и иногда больно обивают ноги прямо сквозь днище. Если вам не повезло, и впереди оказалась еще одна машина – туши свет. То есть закрывай окна – вы обречены ползти в пыли такой плотности, что даже свет фар пробивает ее метров на 10-15, не далее. Естественно, что пыль эта через всякие дырки, так или иначе попадает в салон и через минуту она у вас уже везде – в ушах, в носу, на зубах… Потом, когда машина остановится, эту пыль можно счищать с нее лопатой.. В нашем случае машин было много – так как шел, повторяю, нескончаемый праздник – 183-летие независимости Боливии – круглая дата, да? Короче, Боливия стояла на ушах всю неделю нашего пребывания, какие-то танцульки, карнавалы и толпы, толпы народа, затрудняющие движение на итак загруженных грунтовках. Но, наконец, мы свернули в сторону от оживленных дорог, и еще часа полтора путь наш лежал в сторону трех далеких вершин. Показав на одну из них, Феликс буднично произнес – Уайна Потоси….

(…Тереза, Тереза, ах вот ты какая…..)

Далекая и близкая Южная Америка

Вот она мечта наша – протяни руку – бесстрастные снежные склоны, вздымающиеся на 2 километра над четырехтысячным Альтиплано….

Мы были так близко…

Но путь наш лежал к другой горе – лежащей слева – Кондорири, а справа высился массив основной боливийской гордости – Иллимани – тоже вулкана – высотой шесть с половиной тысяч метров… Он тоже восходибилен, но уже только для профессионалов.

Далекая и близкая Южная Америка

Мы въехали в деревню Туни – без единого жителя, но полную лам и строений из булыжников, вышли из машины, намазались солнцезащитным кремом, оделись и тронулись в путь. Дорожка шла не очень круто, дул пронизывающий ветер, Феликс шел впереди своей медленной космической походкой, как бы в замедленной съемке, а мы шли вдвоем сзади и пока еще болтали об окружающих красотах и просто обо всем. Опять стали встречаться ламы, по одиночке, стадами, появились альпаки (лохматая и более крупная разновидность лам). Мой друг не был замечен в особенной любви к животному миру, тогда как мне каждая вшивая лама доставляла наслаждение не меньшее чем виды на окружающие вершины. Я фотографировал этих красавиц, и все ждал появления викуний – еще одной ламьей разновидности, но совсем дикой и высокогорной. Викуний, описанных из моего детства еще сеньором Отеро Сильвой, не было.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

Мы шли долинами без единой растительности, под совсем маленьким углом подъема и дышать было не то чтобы тяжело, но воздуха можно было бы и побольше… Дышали полной грудью. Лёня, до этого побывавший в Непале рассказывал, что именно так и дышат в горах. Навстречу нам по тропе спускались караваны, состоящие обычно из боливийской женщины неопределенного возраста с косичками (конечно в разноцветном пончо и котелке) и 4-5 мулов, спускающиеся из альпинистских базовых лагерей.

Феликс с нами особо не разговаривал, хотя очень охотно отвечал на вопросы, и так мы шли через долину, поднимаясь ввысь и было нечто нереальное в этом безлюдии гор, где каждый из нас, казалось, брел сам по себе. Потом и вопросы к Феликсу иссякли. Осталась тишина и мы – каждый по себе. Через некоторое время мы вышли к очень крутой стенке с едва заметной на ней тропинкой и Феликс, не останавливаясь, пошел туда, и мы полезли за ним и лезли так очень долго, я шел последним и все старался не отстать, хотя это было глупо и, вскоре поняв это, я стал останавливаться фотографировать и – что странно – дыхание приходило в норму за минуту и можно было идти дальше и с каждого нового склона открывались новые и новые виды и эта красота – как в тумане – в одиночестве и стуке в голове, воспринималась как-то по иному, и была одна мысль – «надо идти» и мысль эта была Настоящей. Я не знаю, как объяснить. Что-то там происходит с сознанием, явно. Наверное, за этим и идут альпинисты, подумалось в мгновенье. Но тогда я честно ненавидел всех альпинистов… Вот дураки – стучало в мозгу – «ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ»?

Но стоило остановиться (уже на минуту) то как-то вот так – напрямую сердцем – казалось, понималось – ЗАЧЕМ. И ответ бы где-то близко, он лежал у вершины Кондорири, к подножию которой мы шли, но он никак не мог вербализоваться.

Самое главное, что помнится – мы взбирались на гребень и думали – что всё! – конец, точка нашего восхождения, цель, - но за гребнем вырастала новая скала и маленькая точка Феликса упрямо шла на нее. И затем – по ней, а мне оставалось только слушаться и тянуться через эти красоты. Задыхаясь, непонятно куда и зачем. Но в тоже время мысль о том – что то, что я сейчас делаю, и есть самое НАСТОЯЩЕЕ, не покидала ни на минуту. Сколько продолжалось это восхождение не помню. Пошел лёд, и ботинки с треском проваливались в неглубокую воду, но это совсем не замечалось, и мы шли.

Наконец, выйдя к очередному – очень красивому – но не более, чем прочие, озеру мы поняли что это – цель. Вершина Кондорири была так близко, что думалось – еще пара часов вверх и она – твоя, но это было, конечно, обманчиво – вершина наша была недосягаема – в поднебесье – всеми своими снегами, льдами, кручами и хотелось идти дальше и была какая-то дикая радость, что дошли, омраченная пониманием, что есть куда идти выше….

Феликс дал нам час на отдых и растворился в камнях. Я лег на плоский валун и задремал. Внизу, спустившись к озеру метров на 5 (герой – потом же нужно будет подниматься снова) уснул Лёня. Наверное, ему снились львы.

Сквозь дрему я услышал шорох. Открыв глаза, я увидел оббегающего мой валун человека, в какой-то экипировке, в горных ботинках и куртке. Он сказал мне привет, я ответил, и вот именно тут понял, что мы потеряли вершину Уайна Потоси…..

Покорить ее могли только люди, способные бегать в том месте, где мы способны были только лежать в камнях…

……………………………………………………………………………………

Далекая и близкая Южная Америка

Вскоре пришел Феликс. Как выяснилось, он тоже спал где-то неподалёку.

Пора было спускаться – еще 10 километров – обратный путь до машины. Мы не очень рассчитали воду, и она кончалась, приходилось экономить, но тут у меня открылось второе дыхание и поразительное знание испанского (вероятно на больших высотах так и бывает) и весь обратный путь я общался с Феликсом.

Он мне рассказывал о различиях лам и альпак, орлов и кондоров, и хотя я не понимал половины, казалось, что язык тут и не при чем – все воспринимается напрямую – сердцем. По пути мы шли сквозь стада лам, любовались орлами и Феликс, который был поэтом, вдруг сказал (сам засмущавшись), показывая на маленькое белое облачко на зубцами гор – «смотри как красиво – такое белое на синем»….

Далекая и близкая Южная Америка

И я вспомнил своего покойного дядю Сашу, который тоже вот так, выходя со мной вечерами под звездное небо деревни Орешково, умел радоваться красоте природной – искренне и открыто. И меня пробило – нет национальностей или чего прочего – есть просто люди – открытые и живущие в унисон с природой и есть люди….. в унисон с ней не живущие. И таких вот неунисонных - 99.99% и + еще немножко 99 ….

За все путешествие по Латинской Америке – для меня - Феликс был самым Настоящим. Простите уж за излишние повторения этого слова.

Назад мы шли мы другой дорогой и, уже совсем внизу, увидели человека лежащего недалеко от дороги, с рюкзаком под головой и поздоровавшегося с Феликсом. Это было настолько странно – увидеть там – человека, что я вопросительно посмотрел на нашего индейца, а он, улыбаясь, ответил «Тоже проводник. Пьяный. Много пьет» И потом рассказывал, что нужно обязательно выпить на восхождении – немного, но тогда идется легче и бодрее. И о том же рассказывали Лёне непальские проводники в Гималаях, и мы, конечно, выпили за них всех, но уже в Ла Пасе…

Потом еще долго спускались к озеру Туни, к машине, и этот день в горах подходил к концу и было немного грустно…

Странно, но Лёне было тяжелее на спуске. Мне с трудом давался подъем, но вниз летелось как на крыльях, а Лёня наоборот – достаточно бодро лез вверх, но на пути вниз устал и отрешенно брел сзади.

Дима потом объяснил, что видимо, мой друг не достиг своей точки подъема и спуск этот был для него все тем же подъемом, что ли, я не очень понял. (Дима? :)

Но и я казалось, мог идти выше. Или – не мог. Все в горах нереально. Абсолютно всё.

И теперь в заключение самое время, думается, ответить на вопрос «ЗАЧЕМ»?

Ответ запатентован, предупреждаю. Вот он: «НИ ЗА ЧЕМ».

Вот ради этой ирреальности, господа, и совершались великие открытия, завуалированные для менеджеров сиюминутными нуждами истории. Ради этого «НИ ЗА ЧЕМ» и идут альпинисты в горы и погибают, ради него идут в море смельчаки и погибают, ради того неясного, что в умах менеджеров называется глупостью. А на деле – это есть великий инстинкт мужчин – инстинкт преодоления себя и инстинкт первооткрывательства – если хотите – так вертится мир, вот он вам - двигатель прогресса – простой даосский ответ «НИ ЗА ЧЕМ». Или «ПРОСТО ТАК», если угодно.

…И мы вскоре вышли к машине.

Потом был долгий путь домой по раздолбанной безлюдной дороге, у нас лопнуло колесо и я внутренне напрягся – а что если нет запаски? – хана! – но запаска нашлась и мы ехали дальше. А второй запаски не было и темнело и холодало в минус, и свой второй вопрос – про вторую запаску (которой точно не было) я старался себе не задавать.

И мы доехали.

На прощание подарили Феликсу часы, потому что, ну что еще было ему подарить – не деньги же… А подарить что-то очень хотелось.

Так мы расстались с Феликсом, как и со многими Настоящими людьми, с которыми приходится расставаться в жизни.

Далекая и близкая Южная Америка

FUCKUP # 1

(fuckup по-русски (сленг) – «попадалово, история, происшествие, жопа, опасная ситуация, непруха, неудача».

Специально для филолога Марии Л. (:

Вечером следующего дня мы радостно покидали уже порядком поднадоевший Ла Пас…

Ночной автобус до города Уюни шел 11 часов через высокие перевалы Анд. Загрузившись в бусик (наши рюкзаки были прочно утоптаны в багажники), мы готовились хорошенько отоспаться грядущей ночью…

Ага. Сейчас. Боливия немыслима без факапов. Первый факап нашего путешествия пришел неожиданно как пёс о пяти лапах.

На высоте более 5000 метров (!) дорога была тотально разрушена каким-то потоком или еще чем – пойди пойми ночью на языке аймара… Автобус оттащился куда-то в сторону и замер под ослепительно красивым и морозным звездным ночным небом.. Было ровно 12 часов ночи. Вечера на хуторе близ Уюни. Два индейца, водители автобуса как черепахи на холоде впали немедленно в зимнюю спячку. Печку они выключили вместе с двигателем и мозгами, и бодрящий морозец пополз в автобус, поначалу даже освежая. Прошел час. Автобус стоял мертво. Пассажиры сидели спокойно. Замерзание только подходило к кончикам пальцев и пришлось одеть ботинки, по-европейски снятые на ночь. Прошел второй, а затем и третий час. Мороз проник в автобус тотально и пар изо рта клубился как сопки Манчжурии. Все зашевелись и принялись натягивать на себя то немного, что было с собой в салоне. У нас в салоне ничего не было. Особо наглый израильтянин (из туристов) пошел к индейцам выяснять причины факапа. Он долго бушевал в кабине по-английски, вокруг стучали зубами пассажиры. Индейцы были невозмутимы. Израильтянин сник и вернулся замерзать. Прошел четвертый час, и я впервые подумал, что все приключения когда-нибудь кончаются и возможно – в нашем случае – они кончатся здесь. Было уже реально холодно. Все это усугублялось доставшей высотой. В какой-то момент, сточив от стука зубы, с места поднялся Леонид и вышел из автобуса, в надежде достать рюкзак с теплыми подштанниками из багажника. Я, полежав в забытьи еще 5 минут, в конце концов, тоже вышел. Сил у нас, господа, хватило ровно на то, чтобы выйти. Дышалось тяжело настолько, что приходилось держаться за автобус. Я на знаю, на какой точно высоте мы застряли, и какой температурный минус был вокруг, скажу только с уверенностью по ощущениям – было очень высоко и очень холодно. Как инвалиды, цепляясь за поручни, мы забрались обратно в автобус и замерли в подмороженных креслах, пытаясь отдышаться. Так прошли пятый и шестой час. Пальцы ног онемели, было дико холодно и спокойно… Я прочитал молитву к Деве Марии, потому что пришел час уже обращаться к силам Небесным, всегда спасающим жалких рабов своих, и тут же (!) автобус дернулся, взревел, рванулся, чуть не опрокинувшись, перескочил кукую-то речку-вонючку и под вопли отмороженных пассажиров поехал далее… Включилась печка. Мы вырубились и проснулись уже в Уюни. Так к 11-ти задекларированным часам пути добавилось еще 6 боливийских бонус-часов путешествия. Кто не верит в чудо – примите историю как доказательство.

УЮНИ: ГОРОД И СОЛЯР

Соляр Уюни – никому почти из неискушенных людей неизвестное, но очень красивое и очень далекое место на Земле. Расположенное в самом центре Боливии, на огромной высоте, соляное озеро превосходит по своим размерам знаменитое озеро в Солт Лэйк Сити. Бесконечное, гладкое белое поле, на котором разве что увидишь точки джипов с туристами. Посередине озера – Рыбий Остров – восьмое чудо света, а для меня так и первое, ибо проехал я много и повидал немало, но красивее видов, чем на этом острове не встречал. Разве что днем позже во фламинговой лагуне Колорадо.

Ну, обо всем по порядку.

Город Уюни – город в сердце Боливии, живущий только за счет туризма на одноименном соляре. Город – как все боливийские города – нищета, пыль, каменные строения, собаки на улицах, портреты прораба Эво Моралеса, флаги, парады и туристические фирмы.

Далекая и близкая Южная Америка

Быстро купив экскурсию – все агентства предлагают один виду услуг – поездка на Соляр на джипе, ночевка (одна или две), посещение двух лагун и возвращение в Уюни или, в нашем случае, заброс на чилийскую границу с последующим трансфером в чилийский город Сан Педро де Атакама.

В 11 часов нам было велено быть у турфирмы, мы пришли, а вот джип – нет. Это – Боливия. Мало что приходит во время, счастливые часов не наблюдают… Джип пришел в 12, шесть человек залезли внутрь – он переоборудован так, что в багажнике есть еще одна скамейка на троих – то есть – 6 туристов. А спереди водитель и повар – отелей и ресторанов там уже нигде нет, поэтому все готовится на керосинке. Продукты, вода, бензин – все также – вместе с нашими вещами было заброшено на крышу джипа, укутано попоной и замотано резиной. Тойота Гну была готова к выезду в пампасы. Не было только повара. За ним мы поехали куда-то на окраину Уюни и повар вдруг оказался поварихой, по совместительству женой водителя, но самое главное, повар сел в машину с грудной (!) девочкой (или мальчиком) и так 3 дня младенец мотался с нами по таким местам, где и взрослых тошнило. Наконец, вроде выдвинулись, но тут что-то сломалось, и мы вернулись в Уюни – поменяли колесо и аккумулятор, а в остальном, о, маркиза, все было расчудесно. Джип взревел, и мы помчались по Соляру с дикой скоростью, замерить которую было нечем – спидометр не работал. Машину швыряло во все стороны. Мы бились головой о стены, младенец вырывал из замка зажигания ключи, и падал под ноги поварихе, никто не был пристегнут – Боливия.

Ощущение езды по Соляру – мы попали в зиму и едем по русскому заснеженному полю… Доехали до какого-то дома – типа отеля или магазина – все там построено из соли – такие соляные квадратные блоки – и из них сделано все – стулья, столы, дома, туалеты… Здесь нас кормили жестким куском ламы и какой-то кашей.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

Далее путь лежал на Isla del Pescados - Рыбий Остров. Ерез часа полтора – мы увидели гору в центре Соляра, подъехали к ней и обалдели… Вся гора была сплошь поросшая гигантскими кактусами, высотой около 5- 6 метров, отдельные особи достигали 10 метров в высоту. Поднявшись на вершину, мы увидели красоту неописуемую – кактусы выделялись на белом фоне Соляра, как на трафарете, а вдали за режущей глаз белизной, лежали красные закатные горы…. Я не могу это описать, извиняйте, это можно только видеть…

Далекая и близкая Южная Америка

Потом была дорога в ночь – сначала по Соляру, а потом по каким-то горам – все на бешенной скорости, в пыли, когда при свете фар видно вперед метра на 3. Этот мудила – наш водитель – был индейцем кечуа ( я говорил, что горные аймара понравились мне больше). Если он не думал о нас – что понятно и объяснимо, то рядом сидела его жена и грудной ребенок.. Видимо, у кечуа другие ценности в жизни.. Ехать, короче, было страшновато… И так страшновато было часа 3… Он еще по пути догонял своих конкурентов, и сигналя, по обочине, их обгонял. Потом, уже в ночи, мы приехали в какую-то ночлежку, жена шумахера взялась за подготовку ужина, а к нам ворвался ВИА «боливийские таланты» и начал выть под гитару национальные бардовские песни.. Получив копеечку, ВИА ушел спать.

Далекая и близкая Южная Америка

Ужин пришел через пару часов. Мы поели и принялись одеваться. Ночи на Уюни морозные, отопления нет и в помине, стало быть, надо надеть все свитера и подштанники. Завернуться в спальник и попробовать не дать дуба до утра. Мы попробовали. Остались живы. Но все путеводители наперебой сулили самые страшные ночи в Лагуне Колорадо – т е месте следующей ночевки. В 6 утра мы уже сидели в джипе.
Мы – это я с Леней, два милых англичанина, студенты Кембриджа, 22 лет, один француз (гандонистый и продвинутый) со своей девушкой (на 10 лет его старшей) симпатичной бразильянкой… Плюс, конечно, Шумахер, его жена и ребенок (пол не определен).

… Мы ехали по безлюдным горам, среди заснеженных вулканов и красных горных стенок, среди прерий с кочками растительности и вискачами, прыгающими кругом. Вискача – интересный зверек – наш кролик, только с длинным хвостом, представьте.

Далекая и близкая Южная Америка

Кое где шумахер останавливался, ибо Гну не тянула вес. Мы выгружались и лезли на гору пешком – после трека с Феликсом это было нетрудно.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

Француз блевал на руках у своей бразильянки – горянка – но таблетки не ел, мотивируя это вредностью их для человечьего организму. У него болела голова, его тошнило, но он был упрям и продвинут, поэтому терпел. Мы, к этому времени, похоже, акклиматизировались, дыхание все еще сбивалось, но уже много меньше. Короче, нам было легче. Через несколько часов езды, мы въехали в Лагуну Колорадо и нам открылись озера кроваво-красного цвета, со льдом у берегов, дымящейся водой, полные….. розовых фламинго! Фламинго там было тысячи! Он летали, орали, бродили на своих длинных ногах в красной воде, все это на фоне снежных гор.. Такие пейзажи видишь раз в жизни, точно, и люди стояли у озера, немея. Даже француз…

Ветер на озере был такой, что реально мог свалить человека. Вкупе с морозцем это было, не скажу, чтобы приятно, но… так романтично и свежо…

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

И с озера мы поехали в очередную страшную ночлежку..

Немного погуляли по равнине – до озера не дошли, потому как мои новые альпийские ботинки натерли мне палец так (после все того же похода под Кондорири), что ходил я слабо, а скорее прыгал как Вискача.

А потом была ночь – минус 23 градуса по Цельсию и такое обалденное звездное небо, что в 5 утра – время нашей побудки – мы (я и Лёня – остальным небеса оказались по барабану) стояли 20 минут на морозе, задрав головы и глядя ввысь, и не веря, что так бывает.. Мириады звёзд, Южный крест, мороз. Высота около 5 тысяч метров, Соляр Уюни, Боливия, Земля, Солнечная система, Млечный Путь.

Звезды были рядом, и было их так много, что самая звездная ночь, виденная мною до этого, казалось черной бездной с парой тусклых лампочек… Ради одного этого неба стоило сюда забраться.

Потом был джип и отмороженные ноги, которые отошли только в Чили, часов через 5…

Мы видели гейзеры, бьющие из-под Земли, дымящиеся кратеры, – подходи и смотри во чрево матушки- планеты, горячие озера, сверху парили орлы, а вокруг бегали лисицы….

Далекая и близкая Южная Америка

Проехав через Лагуну Верде, выдержанную природой в зеленых тонах, в отличие от лагуны Колорадо – та одевалась в пурпур, в конце концов, мы попали на чилийскую границу, правда, поменяв джип, благодаря заумной индейской хитрости мудака-шумахера, который решил не тащиться из за нас на границу (хоть и было уплачено), а просто подсадить нас в другой джип, который вез туда трех аргентинок. Нам было в общем-то пофиг, джип был только так убог, что мы с восхищением смотрели на наших соседок, проехавших на нем весь этот неблизкий маршрутец.

Но – граница, трансфер и мы в Чили! Прощая, Боливия!

……………………………………………………………………..

Боливия нашей мечты. Страна раздолбанных дорог, машин и домов, страна высоких гор, орлов и лам, гордых индейцев, прораба Моралеса, розовых фламинго и невзятых вершин. Страна, в которой нам было трудно и здорово, потому что там мы жили, а не существовали, и смотрели открытыми глазами, а не видели сны.

ЧИЛИ

Чили – это контрастный душ. Дорога вдруг приобрела качественный асфальт, желтую разметку, машины стали новыми, люди прилично одетыми и, в довершение ко всему, шоссе нырнуло вниз и после серьезного спуска мы вновь оказались на человеческой высоте. Боливия осталась за цепью вулканов. А наш путь лежал в Сан Педро де Атакама, а оттуда еще через 2 часа – автобусом – мы прибыли в город Калама, где волею судеб и застряли на 3 дня, ибо прибыли мы туда в субботу утром, а Чили – это вам не Боливия и все билетные и туристические офисы закрыты строго на выходные.. Итак мы застряли в Каламе. Но это было самое теплое застревание за все время нашего путешествия – первым делом я снял горные ботинки и влез во вьетнамки, что позволило подлечить палец и уже скоро бегать по южной Патагонии… Мы одели футболки и шорты, мы приняли душ, мы немножко отогрелись перед броском на крайний Юг (а это по-русски значит Крайний Север), и летели мы туда в Августе, что по-русски значит Февраль. Сумки наши были забиты зимними вещами, ушанками и теплыми носками, а пока в Каламе светило солнце и торчали в небо высокие как мачты чилийские пальмы. Чили встретила нас безумно высокими (после Боливии) ценами с десятью нулями и мы поняли, что боливийская халява осталась безвозвратно в прошлом. Нас дурили таксисты, но вокруг росли пальмы и второе примеряло с первым.

Далекая и близкая Южная Америка

Дождавшись понедельника и молясь своим богам, мы вошли в офис авиакомпании Лан и уже через полчаса вышли оттуда с билетами….. в Патагонию!

Потом был долгий перелет с посадками в столице Сантьяго и городке Пуэрто Монт – (в Сантьяго мы опять ночевали в аэропорту – НЕНАВИЖУ ночевки в аэропортах) – но именно эта ночевка позволила нам не заметить посадку в Пуэрто Монте – мы ее просто проспали – и уже через 6 часов самолет ударился лапами о полосу Пунта Аренаса – столицы Южной чилийской Патагонии.

И сбылась мечта идиота.

ПАТАГОНИЯ, ПРОЛИВ МАГЕЛЛАНА И ОГНЕННАЯ ЗЕМЛЯ

Названия-то какие, а? За этими словами я и ехал. С детства – с самого далекого детства – еще читая Жюля Верна, я перекатывал эти названия во рту, понимаю – ну какая Патагония, Луна еще есть, Марс, не хочешь? И поэтому – потом, когда распались границы, и все стало возможно, я начал всерьез помечтывать о Патагонии. Но – понимаете же – расстояния, деньги и все такое мерзкое меркантильное прочее. И вот – пришел летний отпуск, и я решил – Патагония – и мама не горюй, сейчас или никогда. И тут все наперебой принялись нас пугать – там зима, там льды, там закрыты отели. Там циклоны и снежные бури… (Мне надо, где метели и туман)….

Но знаете, если есть мечта и вера в свою звезду все эти разговоры, по меньшей мере, неубедительны. Живут же там люди…. Значит и мы – проживем. Лёнька, думаю, мыслил так же.

Всякое могло случиться – мы не брали билетов заранее, ибо знали, что выйти из Боливии к определенному числу может не удаться – Боливия есть Боливия – там ночуют в мерзлых автобусах на горных вершинах и летают с грудными младенцами по соляным дюнам…

Мы не брали билеты. Но мы верили в звезду.

И Звезда воссияла – мы стояли в аэропорту Пунта Аренаса, вокруг лежал снег, вдали синел Магелланов Пролив, у нас было целых 4 дня и мы сделали это. Мы приехали в Патагонию. Жюль Верн, как известно, писавший свои книжки дома, хочешь, я расскажу тебе – какая она на самом деле? Теперь я могу это себе позволить.

Далекая и близкая Южная Америка

Патагония, Патагония…

Мы сели в такси и полчаса ехали до Пунта Аренаса вдоль Магелланова пролива по заснеженной земле. Снега было, кстати, немного, и было видно, что он готов стаять, ибо светило солнце и температура явно была плюсовая (а нам гарантировали все сайты и

«доброжелатели», что солнца в это время, как и плюсовых температур, в Патагонии быть не может). Так вот – светило роскошное солнце, небо было синим и синим был пролив сбоку, и настроение в этом снегу и синеве было новогодним и, въехав в город и поселившись в отеле Калафате, мы тут же снова сели в такси и поехали к месту стоянки парома, на котором завтра собирались пересечь этот самый пролив и ступить на Огненную Землю с моря, как некогда сеньор Фернандо! И вот мы стоим у Пролива Магеллана…. Море как море, ни конца, ни края, но одно осознание, что мы находимся на берегу непонятно какого океана – то ли Тихого, то ли Атлантического было стоящим. Здесь мешаются воды двух великих океанов, как известно. Еще – в проливе Дрейка у Мыса Горн и в проливе Бигля, за Огненной Землей. Ощущения у нас были эйфорические – мы достигли конца света, и, хотя были принесены сюда комфортабельными аэробусами, все равно чувствовали себя немножко путешественниками и авантюристами... Открыли коньяк, специально запасенный по такому случаю, я разделся на минуту до специально привезенной морской тельняшки (которую в Патагонии уже не снимал), разломили эти хлеб и сыр, и сели на пахнущую водорослями и историей гальку…

Потом кормили этим сыром и хлебом компанию бакланов и чаек, затем долго гуляли по пляжу, а вскоре стало темнеть и, усталые, но счастливые, мы поехали отсыпаться…

Далекая и близкая Южная Америка

Утром встали рано, и, спустившись к завтраку, обнаружили там двух американцев – семейную пару – лет под 60, путешествовавших вокруг света на яхте и живущих на ней уже 7 лет. Они пришли из Новой Зеландии и держали путь в Атлантику каналом Бигля, видимо. Это уже характеризовало капитана, как не новичка – известно, что три южных канала – в особенности же Дрейка и Магеллана являются самыми опасными и трудными местами на Земле даже для опытных навигаторов. Современные корабли иногда подолгу не могут войти в пролив Магеллана из-за узости и извилистости фарватера при постоянных штормах и ветрах… Короче, наши американцы владели собственной яхтой, а главное – той жизнью – не миллионерской, поймите – за фиг нам миллионерская жизнь?, а той – морской, что ли, настоящей…

Той, которой нам всем, наверное, так бы хотелось жить, но мы живем своей собственной…

Они летели в Пуэрто Вильямс – самый Южный город планеты, последнее обитаемое место перед мысом Горн, и… перед Антарктидой…

Мы тоже собирались лететь туда, но – днем позже, поэтому выспрашивали их про самолет. И они сказали, что виды Огненной Земли фантастические, но лист ожидания на полет заполнен на неделю…

Самолетик-то летает раз в день и берет на борт около 18 человек…

Мы расстроились, конечно, но, решив, что утро вечера мудренее, точнее вечер – утра (мы собирались узнать про полет вечером) поехали в порт на паром.

И был паром.

Далекая и близкая Южная Америка

Было 3 часа плавания по Магелланову проливу, были виды встающей из дымки Огненной земли, и была такая качка, что передвигаться внутри парома, не цепляясь за стены было невозможно… Волны окатывали палубу, мы стояли рядом с капитанским мостиком с подветренной стороны, и почти не заходили внутрь каюты, дыша йодистым океанским бризом… С ветреной стороны был ураган, на котором не выстоять бы и пяти минут. На нас и так была снова вся наша одежда – 4 свитера, две куртки, теплые штаны снизу, трое носок и зимняя шапка с перчатками, поэтому на всех фотках мы получились этакими бегемотиками (: Наше судно уже собиралось входить в лагуну города Порвенир на Огненной Земле, как вдруг по нашему борту, практически снизу у корабля мелькнули стремительно тени четырех дельфинов. Это были пятнистые тихоокеанские – я их сразу узнал, хотя в море никогда не видел. Леня, Леня! – возопил я, - дельфины! Один на секунды вылетел высоко из воды под самым носом корабля, и вот они уже ушли наперерез нашему курсу и больше мы их не видели. Хорошо хоть Хархурин успел увидеть красавцев, а то б трендел потом:

«какие дельфины, тебе показалось»…

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

И мы причалили к Огненной Земле, и вышли на берег и поели вкусной рыбы и долго бродили по пляжам, собирая ракушки и любуясь морем….

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

А потом еще 3 часа плыли назад и ветер был еще злее, но мы снова не ушли внутрь, наблюдая как меняется цвет воды, (а он менялся с каждым часом пути), и дыша полной грудью ветром, как 500 лет назад им дышали отважные команды кораблей Магеллана.

Так вот весь день мы провели в плавании по Проливу и прогулках по острову Огненная Земля.

А вечером мы уже покупали билеты в Пуэрто Вильямс. Места нашлись. Мы были счастливы, единственное, что нас поджимало время, и мы не смогли уже заночевать в Вильямсе, а тем же днем (и самолетом) должны были вернуться обратно. В сущности, у нас был день запаса, но даже летчики в тех местах не знают, что будет с погодой через два часа и пойдет ли рейс. Рисковать мы не могли, ибо слишком много обратных перелетов было завязано на послезавтра. Решили – перелет через всю Огненную Землю, на канал Бигля, посадка и небольшая экскурсия по Вильямсу (остров Наварино – последний перед мысом Горн) и перелет обратно – достойное занятие на день.

С радужными мыслями мы легли спать, а проснулись почти в отчаянии.

За окном бушевала гроза и шел тропический ливень, и это при том, что еще полчаса назад я вставал и видел в окне звездное небо…. Было похоже на то, что наш перелет накрывается, а если и не накрывается, то видно с борта будет очень мало. Но… Патагония подарила нам и так 2 солнечных дня – действительно редкость в этих местах…

Так или иначе, мы под проливным дождем отправились в аэропорт, где и выяснилось, что рейс будет-таки выполняться, и мы вышли к самолетику – старой сессночке – уже воздушной антилопе Гну, на борту которой нам и предстояло добраться до Вильямса..

Самолет был

«роскошен». У меня есть друг в Москве, который, скажем мягко, не очень любит летать и самолетов – даже вполне надежных – опасается. Я все время вспоминал его, пока мы забирались в этот домик кума Тыквы и особенно потом, когда нас трясло как погремушку над Огненной Землей и особенно – когда мы имели FUCKUP#2 на обратном пути….

Самолетик был маленький, кабина от салона не отделялась, мы расположились прямо позади двух пилотов возраста лет шестидесяти. Они были в кожаных куртках, крагах, один имел на голове вязанную полоску… Прямо Визбор – песня про полярных летчиков.

«Лысые романтики, воздушные бродяги»….

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

Двери захлопнулись как в жигулях, моторы заработали, один винт никак не хотел крутиться и капитан сеньор Родригес (так мы звали всех латиноамериканских летчиков, после того как этим именем представился нам наш первый капитан рейса Лима - Куско - Хулиака), матюгаясь, перезапускал его несколько раз. Левый винт, наконец, раскрутился, и родригесы разбежавшись метров 100, подняли машину в воздух и с диким ревом повели ее над проливом Магеллана. Облаков пока не было – почему-то над водой было чистое синее небо и мы видели – уже с высоты – вчерашний Порвенир и начало Огненной Земли. Потом начались облака, вернее тучи и болтанка и все кончилось. Но несколько классных фотографий я надеюсь, у меня все-таки оттуда получились. Например, видно, что Земля – Огненная.

Далекая и близкая Южная Америка

И вот, через полтора часа полета на крайний Юг, мы – на острове Наварино, Пуэрто Вильямс. Первое впечатление – Антарктида. Дикий холод, ветер, какое-то розовое небо, пролив Бигля черного цвета, домики и отсутствие людей…

800 километров отсюда всего было до Антарктика Пенинсула и колонии пингвинов, которых тут полно летом, свалили на Север – в тепло. То есть мы были даже хуже пингвинов…

Далекая и близкая Южная Америка

А потом был обратный полет и тут нас ожидал
FUCKUP # 2

Родригесы поменялись местами и в левое (командирское) кресло сел правый родригес, а в правое – левый.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

И мы полетели. Проблема факапа была в грозовом фронте. Буран был конкретный, и у полярных родригесов через полчаса полета не было шансов. Идти через буран они не могли – их бы сдуло, обойти его они тоже не могли – видимо, из-за широты его фронта или недостатка горючего, сесть не могли естественно – внизу скалы и ледники Огненной Земли, выход был – перелезть через буран, а там нас ждало чистое небо Магелланова Пролива, о чем родригесов, видимо, оповестили с Земли. И они – на негерметичном самолете, залезли тысяч на 7 или 8 я не знаю… Короче, свой потолок они перешли. Опять заворчал левый двигатель (родригес-командир начал злобно долбать регулятор мощности), но что самое приятное, все начали терять сознание. Выглядело это так: вдруг накатывала такая непреодолимая сонливость, что даже руками было невозможно открыть глаза. Ощущение наркоза, ты хочешь смотреть вниз, ты абсолютно выспавшийся, но ты вырубаешься и приходишь в себя только от мощного пинка под зад – это родригесы еще ухитрялись попадать в ямы на своем новом пути. Приходя в себя, я оглядывался – сонное царство – все спали с открытыми ртами в тех позах, в которых их сморило. Лёня спал тоже. Я его тряхнул пару раз – он открыл глаза и снова закрыл их. В этот момент вся моя надежда была на родригесов – убийственная мысль – «что если и их тоже вырубит» не давала спокойно погружаться в нирвану. Но… то ли они что-то пили, то ли уже привыкли к подобному, они держались уверенно, беспрестанно болтая друг с другом по радио (хотя сидели рядом, но грохот, грохот!) и я успокоено проваливался в черноту сна до следующего поджопника ямы. Наконец, мы перешли фронт и Сессна пошла вниз, причем достаточно круто и ямы, конечно, усилились и народ в салоне начал отходить, а отходя, радостно и неутомимо блевать. У меня приличный вестибулярный аппарат и я мог себе позволить не присоединиться к попутчикам, но в силу этого, вынужден был обонять такие запахи, что даже виды пролива внизу уже не вдохновляли…Наконец мы сели. Полоса моталась то влево, то вправо, но родригесы знали свое дело, и Сессночка прилипла к началу ВПП и сумела уйти даже на первую рулёжку. Пассажиры вяло замычали «Muchas gracias», шестидесятилетний родригес по-мальчишески выпрыгнул на бетон и ключом (!) отпер для нас снаружи единственную дверь! Он нас, пёс, еще в Вильямсе и запер….
 

Факап закончился. Все были живы и снова светило солнце.

…. Вечером мы пошли гулять вдоль пролива, где любовались на закат у старого брошенного китобойца (как я его позиционировал), а точнее у брошенной шхуны, и были первый раз атакованы прибрежными собаками. Но любовь победила все, и мы ушли не покусанными, и даже сохранив немного достоинства…

Далекая и близкая Южная Америка

и было утро. Открыв окно, я удивился снова – каждое утро в Патагонии было иным. На сей раз земля была укутана толстым слоем снега, все было белым бело и с неба падали невероятно огромные снежинки – хлопья снега – некоторые величиной с ладонь.

И мы, конечно, пошли гулять по-зимнему городу.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка

Лёне почему-то захотелось на кладбище. (:

Наверное, после вчерашнего полёта, у него возникли какие-то вечные мысли, и я не стал противоречить. Кладбище, так кладбище. В конце концов, уважаемый друг Майкл тоже поклонник кладбищ, и, может быть, это я чего-то не понимаю? Был выходной и народу в городе не было НИ-КО-ГО. К нам пристали две собаки – черная и белая и уже не отставали от нас. Собаки были брутальные – постоянно что-то рычаще-выясняющие между собой и чешущие спины о снежные ели. Черный был дурак. Но предан нам сразу и до конца. Он кидался под встречные машины, облаивая их каждый раз, как последний… Белый никуда не кидался, но когда мы, уже уйдя с кладбища, углубились в, видимо, запретные для них районы чужих собак, белый подло (или разумно) отстал, а черный дурак так и пошел с нами, однако уже не выё…..сь, а, напротив, прижимаясь к ногам и все больше походя на любимую болонку кардинала.

Далекая и близкая Южная Америка

Да, забыл, про кладбище… Латиноамериканцы чтут своих мертвых – огромные склепы, целые строения со скульптурами и прочим. В основном – хорватские фамилии – город до сих пор населяют потомки беженцев из Хорватии.. Меня почему-то заинтересовали некоторые даты на старых надгробиях – 42-й, 43-й года, ибо мне подумалось – в Европе шла война – смертельная битва, а тут, на берегу Пролива Магеллана, о ней если и слышали, то была она для них сном – бесконечно далеким и не правдивым… Да еще и с теми скоростями – какая война? Иной мир, Патагония…

Далекая и близкая Южная Америка

Итак, мы шли с Черным в направлении моря, но зашли в гадкие (по его меркам) районы и нас стали атаковать полчища собак. Иди мы без этого гада, на нас бы и не посмотрели. Теперь этот Жирик упирался нам в ноги, заглядывал в глаза, всем своим видом показывая оппонентам – «Я хозяйский, я с людями, отлезьте, гниды!» Гниды не отлезали, а напротив, перегруппировывались и, когда до моря оставалась сотня шагов, выставили против нас заслон из десятка кобелей, которые рыча лезли нам в самые ноги, намереваясь добраться до жопы Черного. Черный за жопу испугался, но верил в людей. Как предать веру? Плюнув на море, мы повели дурака в спасительные районы. Вслед нам неслись собачьи матюги, но никто не поднял зуб на человека и мы своего идиота доставили, где взяли. Здесь он снова оборзел, принялся на всех гавкать, машины от него шарахались, короче, вел себя разнуздано, я даже подумал, что по пути он где-то тайно выпил. В конце концов, в маркете, я купил упаковку сосисок, ибо смелость (пусть и глупая) должна быть вознаграждена, да и закусить бы ему не помешало, и Черный сожрал все восемь, глотая их не жуя, как в цирке. Глаза его подернулись поволокой и он жадно жрал снег, запивая свой райский обед...

Вот такой друг остался у нас в Патагонии, тупой и отважный! Не удивлюсь, если он принадлежал родригесам.
А потом был путь назад, на Север, опять самолеты, перелеты, стюардессы и противные коробочки с доставшей самолетной едой, и вот мы снова в Сантьяго – столице Чили, но уже не пролетом, а на целые сутки и должны насладиться – а заодно насладить и вас (: - прогулкой по очень красивому и незабываемому городу Латинской Америки –

САНТЬЯГО

Прилетели мы вечером – Сантьяго встретил нас тропическим ливнем, темнотой и таксистом, всю дорогу лоббирующим какой-то свой отель, едва поняв, что мы едва понимаем, куда нам надобно. Но мы настояли на своем – чилийские таксисты нас достали: мы им запомним Каламу, где они нас нае…ли на тысячи песо! А ещё говорят, что Чили это Европа континента. Европеизм обуславливается порядочностью таксистов, господа, а не ценами и хорошими дорогами…

Итак, мы прибыли в наш отель, а вот мест там не было и мы под дождем – благо недалеко – побежали в другой, где нас и поселили, и где мы проснулись с видом на офигительную пальму, которые растут только в Сантьяго – ствол, прямой как мачта корабля Магеллана, уходящий ввысь метров на 20 и там, заканчивающийся ромашкой пальмовых листьев..

Но это был единственный отель, где нас не позавтракали.

Плюнув на сие, и оставив вещи у портье, мы двинули в город.

Сантьяго был красив – чем-то напоминал Москву – широкими проспектами, огромными площадями – люди здесь явно не жалели места и после тесноты американских городов, тут – при всем деспотизме чилийских властей – чувствовалась свобода…

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка

Основная достопримечательность Сантьяго для гурманов – а мы к таковым себя относим – это Меркадо Сентраль – центральный рынок, ибо это царство сифуда, морепродуктов… Мы прошли через неизменную площадь Оружия с десятками стреловидных красавиц-пальм и вышли к этому меркадо…

Господа – царство моря – сотни различных моллюсков, крабов, осьминогов, акул, чего –там только не было… Все полуживое, шевелящееся, огромное и потенциально вкусное. Просто ходить по этим рядам – наслаждение – и мы ходили – часа полтора точно. А среди этих рядов – тут и там напиханы ресторанчики, где эту вкусность готовят, и меню ломится от супов из морских ежей, моллюсков запеченных в пармезане, и устриц десяти видов до сырых мидий в лимоне и луке, запеченных морских угрей и черт-е-знает чего еще… Короче, тут мы и позавтракали, твердо решив сюда же и вернуться обедать. Правда, мы с опаской запили все неизменным мизимчиком – нашим постоянным боливийским спутником, без которого любая поездка по Латинской Америке рискует быть оконченной в туалете-типа-сортир и хорошо, если крытом.

NB – это не реклама Мизима – вполне возможно, что спасал нас не он, а именно ВЕРА в него!

Далекая и близкая Южная Америка

И вот мы, насытившись, выползаем в город, а навстречу нам… ну, догадались? – конечно же, после всех этих тотальных ливней – навстречу нам выползало солнце!!!, очень редкое тут зимой, но неуклонно следующее за нами….

И мы бродили по теплому пальмовому Сантьяго, уже очень уставшие, но счастливые, несмотря даже на то, что вечером нас ждал еще утомительный 12-часовой перелет в Торонто, а меня еще и полуторачасовой затем перелет в Монреаль.

На периферии города Сантьяго высились все те же неизменные Анды, солнце клонилось к закату, на какой-то площади вместе с двумя длинноволосыми музыкантами мы исполнили песню – …«Asta siempre, comandante» – сначала те приняли нас за лохов, но когда я попросил исполнить “Espera me en cielo, corazon”, почувствовали в нас знатоков и пели уже далее с высоцким надрывом… На прощание сказали нам, что дальше лучше не ходить – peligroso – и мы тотчас же туда пошли, ибо после таких песен, нам было все все равно...
А Бог хранит как известно дураков и пьяных, что уже было доказано в эпизоде с Черным.

Далекая и близкая Южная Америка

Потом мы вернулись обедать в молюсковый рай, где к нам – услышав русский – все в Чили (также, как, впрочем, и везде в Южной Америке) выпадали в осадок, узнавая, что мы русские – подсели два колоритнейших персонажа, наипьянейших, но, в общем-то, адекватных. Один был точная копия актера Томми Ли Джонса, даже в бежевом пальто, как Томми в одном из фильмов (а может это он и был?), а второй был такой громила килограммов на сто двадцать в кожаной панаме и лицом младенца…

Слово за слово, они пересели к нам за столик – как по-русски, не правда ли? – и заказали нам ужасный напиток под веселым именем Писка – крепость в 50 градусов, но пьющимся легко.

Мы предложили им присоединиться к нашим блюдам, они – свои супы, короче, обед удался, и на самолет мы уже бежали бегом, проклиная все писки в мире и, добежав, умиротворились.

Далекая и близкая Южная Америка
Далекая и близкая Южная Америка
 

Тут же, в аэропорту, выкинули маленькие рюкзаки, и весь тот хлам, который был уже не нужен, и, погрузившись в эйрбас, поняли, что устали как бобики, и все наши активности были уже из последних сил, и мы уснули как два младенца, на все 12 часов полета, пока самолет нес нас на своих дюралевых крыльях прочь из сказки – и да здравствует fucking реальность.

И реальность несомненно воздравствовала – мы приземлились в Торонто, в общем-то не так уж и далеко от Соляра Уюни – та же планета Земля, Солнечная Система, Млечный Путь…

И здесь мы простились с Лёнькой и я полетел еще дальше – в свою монреальность – перекатывая в кармане круглый и черный камень – талисман, найденный на острове Огненная Земля, за Проливом Магеллана, Млечный путь.

 

Олег Макаров, Монреаль, 18 – 27 августа, 2008.
Автор: o_mcarrowo_mcarrow

Похожие темы

сотни фотографий проще посмотреть по ссылке 12 мая поздно вечером успешно завершилась поездка в Судан, начавшаяся 2 мая 2008г....
16 Августа 08
2
В журналистике "за кадром" остается очень много интересного. Причем это касается не только телевидения, но и толстых журналов. Истории...
15 Марта 10
0
Было воскресенье, было пасмурно и серо, зима и короткий световой день... В какой-нибудь другой день, солнечный и ясный, наша милая деревенька...
28 Января 07
0
В это трудно поверить, но известные всему миру Сфинкс, Эйфелева и Пизанская башни, Кремль, Тадж-Махал, Статуя Свободы  не всегда были объектами...
16 Ноября 14
0
Курилы всегда были важной стратегической точкой, ключом к Северной Пацифике. Недаром именно от острова Итуруп, из нынешнего залива Китовый, японские...
13 Ноября 09
0