Югорская эпопея. Часть 9: Ханты-Мансийск, Торум Маа

Этнографический музей под открытым небом «Торум Маа» («Священная земля») был основан в 1985 году по инициативе представителей ханты-мансийской интеллигенции Ювана Шесталова и Еремея Айпина, которые передали музею основу его экспозиции — подлинные постройки из своих родовых угодий. Нынешний Торум Маа — редкий пример скансена, целиком посвященного одной (точнее, двум) этнической группе, и дает очень хорошее представление о народной архитектуре малых народов Севера.

Ханты-Мансийск с высоты — город пирамид и мамонтов

Место, на котором стоит музей (как и место, на котором стоит город) было выбрано не случайно. Самаровский чугас, возвышавющийся над окружающией местностью на 80-120 метров, да еще и недалеко от слияния Иртыша и Оби, долгое время был чем-то типа остяцкой столицы. Чугас — значит, «остров на суше» — так здесь называли одинокие холмы среди бесконечных болот. На месте Ханты-Мансийска располагалась вотчина князьца Самара, вассала Кучума. Здесь Самар был разбит, а остяки разошлись по лесам, но вскоре вернулись с ясаком и добровольно париняли русское подданство. На Самаровском чугасе располагались в дорусское время многочисленные языческие святилища (термин «шаманство» к угорским народом применяют редко).  Музей расположен на северной опушке чугаса, со стороны бывшего Остяко-Вогульска.
Сами ханты и манси — собственно угорская ветвь финно-угорской языковой группы. От них же и термин Югра, которая изначально вкючала еще и север республики Коми восточнее Печоры. Дальней их «родней» являются финны и мордва, а более близкой — венгры. Причина такого парадокса в том, что и те, и другие изначально были кочевниками в степях Западной Сибири, но  в ходе переселения народов часть угорских племен ушла от новых врагов на север, в болота нынешней Югры, а часть на запад, где и создали Венгерской государство и приняли католицизм. Теоретически, Югра (Югория) и Венгрия — это одно и то же слово, только очень сильно трансформированное. Музей Торум Маа в ХМАО не единственный — в период нефтяного бума свои скансены стали возниать едва ли не в каждом районе, скажем, в деревне Русскинская между Сургутом и Когалымом или в селе Варъёган на востоке округа. Но еще более странно то, что многие ханты и манси по-прежнему ведут традиционный образ жизни, и кормятся охотой и рыболовством в стороне от месторождений и магистралей.

Назвать музей Торум Маа «под открытым небом» можно очень условно — на самом деле он расположен под сводами еловой тайги. Самаровский чугас покрыт настоящей темнохвойной тайгой, так как здесь совсем другие, нежели на равнине, почвы. И потому убедительность музея просто запредельна.
Музей включает 4 основных комплекса: стойбище ханты, стойбище манси, охотничья тропа и святилище. Расположены они на холме, куда снизу ведет лестница или крутые скользкие тропы. Скорее всего, здесь будет пусто, а сопровождать вас будут в первую очередь белки, которых тут неописуемое количество.
Пройдя мимо построек с вводного кадра, выходишь на поляну. С одной ее стороны расположено летнее стойбище:

Чум — переносное жилище из жердей и шкур (сейчас чаще из современных материалов). Однако чум был летним жилищем, когда жители тайги уходили на родовые кочевья, пасти оленей или добывать мясо и рыбу к зиме. Под навесом — нянь-кэр, или хлебная печь: у угорских народов было куда больше заимствованний из Европейской России, чем у восточно-сибирских.
Другая часть стойбища — зимняя:

Зимой таежные народы переходили к оседлому образу жизни, и жили уже не в чумах, а в жилищах иных типов. У ханты и манси, опять же, как у наиболее западных, таким жилищем стала курная изба:

Но основную часть построек на стойбище составляют лабазы — сараи для хранения припасов, поставленные на ножки для защиты от животных.

На кадре выше интересен домик рядом с ленточками — это ай-хот, «дом рожениц», в котором жили отдельно от остальных беременные женщины и женщины сразу после родов. Такие домики выполяли не только практическую, но и культовую функцию.
Суван — навес для хранения инвентаря (а также лодок).

За хантыйским стойбищем находится мансийское. Манси от хантов по своей культуре отличались не сильно, но традиционно были более воинственными и непокорными. Некоторые мансийские племена можно считать горским населением Северного Урала. До покорения Сибири они нередко совешали набеги на Чердынь и Соликамск. Нынешним центром культуры манси является поселок Саранпауль в восточных предгорьях Урала.

Мансийский дом и полевая кухня… На табличках поясняется — 2008 год.

Кухня вполне современна, а вот архитектура жилищ и лабазов у хантов и манси почти не меняется уже лет 200.

Роскошный лабаз, похожий на большое копытное животное:

Домик без подписи — я так и не понял, что это, да к тому же с окном. Возможно, приют-сторожка, коих по тайге разбросано множество — в них хранились припасы и посуда, которыми мог пользоваться любой охотник:

В сторонке — загон для оленя.

Следующий комплекс — охотничья тропа, проходящее через овражек между стойбищем манси и святилщем:

Здесь выставлены всевозможные охотничьи агрегаты, и хотя сделаны они из дерева — вполне потянут на «адские машинки». О том, как они функционируют, я, будучи жителем мегаполиса, не имею представления:
Ловушки на мелкую боровую дичь:

На лису:

На медведя:

Охотничий лабаз на невероятно высокой ножке:

Вот этот кадр снимал, держа фотоаппарат на втянутой руке, от подножья, а роста я даже повыше среднего:

Навесы с костровищами для привалов:

Наконец, тропа выводит к святилищу, и между этими двумя комплексами располоен навес для Медвежьего праздника — сюда клались останки убитого медведя для ритуалов. У палеоазиатских народов были мощные традиции согласия с природой, считалось великим грехом убивать больше животных, чем можешь съесть, а у медведя, как у Хозяина Тайги, после убийства просили прощения — в этом и заключался Медвежий праздник. Этот обряд характерен не только для палеоазиатов, но и для индейцев, причем большинство народов соблюдали этот обряд как-то по-своему. Особенностью хантов и манси была постановка костюмированной драмы перед тушей убитого медведя, возлежавший на навесе, после чего мясо съедали с соблюдением строгих обрядов.

Наконец, само Святилище, куда ведет узкая тропа между двумя оврагами.

Оно расположено на маленькой заповедной поляне, вход на которую стережет идол, отдаленно похожий на половецкого истукана:

Еще один комплекс идолов расположен на самом Святилище. Правда, они современные, но вырезал их Г. Райшев — заслуженный художник Югры, сам этнический хант, всю жизнь занимавшейся национальной мифологической живописью и скульптурой.

Дверь амбарчика была закрыта, но я их любопытства отворил ее… и почти сразу небо прояснилось, серость, в которой я гулял по центру Ханты-Мансийска, закончилась, и вернулась солнечная погода, сопровождавшая меня до этого.

Об этнографии ханты и манси также можно прочитать в моем посте про Нефтеюганск, вторая половина которого содержит рассказ об этнографическом музее и его экспонатах, которые здесь не увидеть.
А еще непередаваемое впечатление — настоаящая тайга. Ее трудно воспринимать как лес — скорее, это своды вроде пещерных, и по музею под открытым небом гуляешь, как по подземелью. От елки до елки не более метра, кроны сомкнуты, внизу полумрак, а аллеи похожи больше на ущелья. Тайга лишь подтверждает мое наблюдение: в Сибири все ДЕЙСТВИТЕЛЬНО такое, каким себе это представляешь: и морозы, и пейзажи, и атмосфера, и мужики.

К тому же по дереьвям постоянно скачут белки, то и дело обваливающие на землю снег. Ходить под сводами тайги опасно — вполне можно получить упавшим снегом по голове, и сильно.
А так с чугаса выглядит Ханты-Мансийск. Спустившись вниз, я отправился в Самарово — село-«пригород» Ханты-Мансийска на другой стороне чугаса. О Самарове и будет мой последний пост Югорской эпопеи.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.