Для более удобной навигации и больших возможностей, зарегистрируйтесь на сайте
  • Отчеты (20726)
    Всё интересное и новое
  • Видео (52)
    Видео из путешествий
  • Места (3228)
    Куда можно поехать
  • Люди (2557)
    Пользователи и рейтинги
   
    
Норвегия
(151 пост)
 
Всего постов

20726

Абхазия. Десять дней без войны

0
02 Июня 2008
vivaldi
9
0

Абхазия. Десять дней без войны
В Абхазии первый раз я был еще подростком, почти девять лет назад, в августе 1999 года. Помню, когда мы с родителями несколько дней ехали из Уфы в поезде Новосибирск-Адлер, работающее на весь вагон радио передавало последние сводки из Ботлихского района Дагестана, где наши десантники сражались с чеченскими боевиками.

Дальше шли пешком по адлерскому рынку, переходили границу, ехали в тесном автобусе до Сухуми и потом неделю провели в пригороде абхазской столицы Агудзере. Жившие здесь знакомые оставили нам на неделю квартиру. Так что собственно Абхазии я и не видел – только путь между раздолбанными и пустыми многоэтажками до пляжа, тоже почти совершенно пустого.
Там же в Абхазии нас настигла новость об очередной смене правительства, уже четвертой по счету за предыдущие два года. Премьером тогда назначили какого-то Путина. Политикой я тогда не слишком интересовался, и это имя услышал впервые. Но оказалось, что с этим человеком нам еще предстоит жить восемь с лишним лет. А на судьбу Абхазии он повлияет самым непосредственным образом.
Запомнились дико низкие цены. В одном книжном магазине пожилой мужчина распродавал свою библиотеку. Там я накупил кучу литературы по ценам вроде 2-3 рубля за книгу. До сих пор жалею, что пожадничал и не приобрел мемуары Черчилля за 30 рублей. Из других впечатлений – прогулка по Сухуми, где особенно впечатлил обезьяний питомник. Ни кассы, ни другого места, где можно купить билет, мы так и не нашли, так что зашли «зайцами». Мартышки и макаки удивили свои грустным и жалким видом – словно их уже давно не кормили. А сам город пугал своими руинами, обгоревшими стенами, зданиями без окон и крыш.
Но это все было давно, я тогда мало что запомнил и, можно сказать, не побывал в Абхазии – ибо пляжный, хоть и дикий туризм, конечно, никакого представления о стране не дает. И вот, когда появилась возможность, я решил туда вернуться.
Экскурс в историю
Абхазия – маленькое непризнанное государство в западной части Кавказа. На севере оно граничит с Россией, на юге и востоке – с Грузией, на западе омывается Черным морем. На черноморском побережье сосредоточены основные города и население страны.
Территория Абхазии в древности входила в Колхидское царство, Римскую империю, Византию, кроме того, древние греки основали здесь многие свои колонии, которые впоследствии превратились в города (в том числе Сухуми). С шестого по десятый век существовало мощное Абхазское царство, затем оно вошло в состав Грузии, однако с распадом последней в 15 веке образовалось независимое Абхазское княжество. Оно подпало под влияние Турции, пытавшейся насильно обратить население в ислам. Но, как и Грузия, Абхазия в начале 19 века попросила русских о покровительстве, и Александр I в 1810 г. подписал манифест о присоединении княжества к Российской империи.
Правда, жизнь под покровительством России оказалась тоже не самой приятной. Во второй половине 19 века здесь прошло несколько восстаний против российской политики. Это привело к тому, что вместе с другими народами северного Кавказа, часть абхазов была переселена в Турцию. Это явление, сопоставимое своими масштабами со сталинской депортацией «народов-предателей», получило название Махаджирство (то есть переселение в страну правоверных). Однако в отличие от депортированных Сталиным народов, абхазы так и не вернулись на свои земли, и многие их потомки до сих пор живут в Турции, составляя, по некоторым данным, несколько миллионов человек.
В годы революции власть в Абхазии постоянно менялась – от меньшевиков до большевиков, и советская власть здесь была установлена только в 1921 году. Почти десятилетие Абхазия существовала как союзная республика и только в 1931 году вошла в состав Грузии в качестве автономной республики. В 1990 Абхазия была провозглашена суверенной Абхазской Советской Социалистической Республикой. Однако Грузия, активно боровшаяся с российским империализмом, на сей раз сама оказалась в роли империалиста и не позволила Абхазии стать независимой.
14 августа 1992 году правительство Грузии ввело войска на территорию республики. Так начался грузино-абхазский конфликт. С чисто военной точки зрения он чем-то напоминал первую чеченскую войну. Общая схема приблизительно такая же: вначале войска «метрополии» входят на территорию мятежного региона и занимают основные города, недовольное этим коренное население уходит в неоккупированные регионы (а также на территорию соседней страны), там формирует отряды ополчения и при помощи иностранных добровольцев начинает контрнаступление. Его кульминация – битва за столицу. В Чечне это была штурм Грозного под руководством Аслана Масхадова (операция «Джихад»), в Абхазии – «битва за Сухум».
Взяв в октябре 1992 года город Гагры, абхазские войска подступили к Сухуми. Почти целый год они с переменным успехом пытались взять город, однако решающее сражение началось 16 сентября 1993 года. После кровопролитных боев абхазские и северокавказские отряды (среди них, в частности, был знаменитый «абхазский батальон» Шамиля Басаева) 27 сентября взяли город. 30 сентября 1993 года абхазы вышли к грузино-абхазской границе на реке Ингури, установив, таким образом, контроль над всей территорией республики. С тех пор эту дату отмечают как День независимости Абхазии.
Большая часть грузинского населения (около 250 тысяч человек) в страхе перед угрозой со стороны победителей покинула свои дома. Кого-то вывезли в Грузию по морю, кто-то ушел самостоятельно через горные перевалы. Лишь небольшая часть беженцев через несколько лет смогла вернуться домой.
26 ноября 1994 года Верховный совет Абхазии провозгласил независимость республики, однако до сих пор она не признана ни одним государством в мире. Так что после посещения Приднестровья и Иракского Курдистана, я отправился в еще одно несуществующее государство, которое невозможно найти ни на одной карте мира.
Путь
Дорога до Абхазии идет через Воронеж, Ростов, Краснодар и Сочи. Мы выехали утром и уже к полудню следующего дня были в Сочи. Первым нас подвез очень интересный человек, программист, участвовавший в создании сайта Одноклассники.Ру. Он подтвердил нам ходившие по всему Рунету слухи о том, что ФСБ и другие правоохранительные органы на самом деле тесно сотрудничают с владельцами этого ресурса, а также рассказал много другой интересной информации. В начале 90-х годов он работал в некой конторе, полуофициально поставлявшей оружие различным пророссийским структурам в горящих точках. Не знаю, насколько его рассказ соответствовал действительности, но помимо Чечни и Дагестана, был он также в Абхазии. По словам водителя, работал он по прямому приказу властных структур и продавал оружие абхазским ополченцам. Впрочем, факт участия России в абхазской войне и так очевиден.
Дальше, прокатившись на машинах двух рабочих (первый был из-под Воронежа, второй – из Тамбова) и еще парочке автомобилей, мы оказались где-то на пустынном перекрестке посреди Воронежской области. Жуткий холод вынудил нас к посменному голосованию – то Нурия отогревалась в кафешке, пока я голосовал у дороги, то она занимала мое место. Наконец, двое москвичей, ехавших на микроавтобусе в Сочи на соревнования по картингу, подобрали нас и везли всю ночь на юг.
Погода выдалась не самая удачная. Я покидал Москву с надеждой сбежать от русской зимы и думал, что где-нибудь под Ростовым или Краснодаром увижу, что снег наконец-то закончился. Но мы проехали оживленные трассы Подмосковья, пустынные равнины Воронежской и Ростовской областей, горные дороги южнее Краснодара, а за окном все лежал снег. Как выяснилось, снегопад шел вплоть до самого Сухуми и сбежать от зимы нам так и не удалось.
День 1. Граница - Сухуми
Перейти российско-абхазскую границу проще простого. Для этого не нужна виза и даже загранпаспорт. Нужно лишь показать российскому пограничнику внутренний паспорт. А на абхазской стороне документы даже не спрашивают – очевидно, немногочисленные русские туристы теряются в потоке сотен абхазов, которые приезжают торговать на приграничный Казачий рынок.
Первое впечатление от Абхазии – тишина и спокойствие. В Большом Сочи видишь столько людей, машин, магазинов, вывесок и рекламных плакатов, что Абхазия сперва поражает своей неестественной безлюдностью. Ни людей, ни машин, только заснеженные горы с одной стороны, серое море – с другой.
Нас быстро подобрал молодой абхаз на «Газели», который ехал до Гагры. Позабавило то, что по пути он постоянно сигналил или махал рукой каким-то своим знакомым, а пару раз даже подвез друзей, случайно встреченных на трассе. Трасса от границы до Сухуми, будучи главной дорогой страны, является эдаким Невским проспектом. Выезжаешь на дорогу, видишь приятелей, которые едут тебе навстречу, заезжаешь в знакомые кафешки и проезжаешь мимо родных мест – словом, главное тусовочное место Абхазии. По этой трассе я впоследствии неоднократно проезжал в обоих направлениях, так что запомнил ее очень хорошо.
Со своими знакомыми водитель разговаривал то на абхазском, то на русском языке. В стране официальными считаются оба этих языка, но, к слову сказать, русский слышен гораздо чаще. Так, следующие наши водители говорили исключительно на русском. Причина проста – только один из них был абхазом, второй же был наполовину грузином, наполовину армянином. В Абхазии, помимо абхазов, живет много русских, армян и даже грузин, поэтому, естественно, языком межнационального общения остается русский. И если слышишь на улице абхазскую речь, можно быть уверенным, что общаются уже знакомые друг другу абхазы. При обращении к незнакомому человеку вполне естественно говорить на русском.
Двое ребят, довезших нас до Сухуми, во время грузино-абхазской войны были еще детьми, но тоже запомнили кое-какие ее подробности. Как и все встреченные нами в Абхазии люди, они считали грузинских солдат воплощением зверства и жестокости:
- Здесь до войны было кафе «Чебурашка», - рассказал один из них, когда мы въезжали в Сухуми. – И помню, своими глазами видел, как здесь лежал труп женщины, и его обгладывали собаки. И то же самое у вокзала было – там столько мертвых людей лежало.
Такие свидетельства, конечно, производят самое большое впечатление. Не «по моим данным, они убили в этом городе столько», а «я видел, как здесь…».
В Сухуми мы добрались, когда уже начало темнеть. Городские улицы были покрыты подтаявшим смесью снега и воды, которая громко хлюпала под ногами. Ребята высадили нас рядом с нужным нам домом, и мы, попросив у продавщицы в магазине телефон, созвонились со своими знакомыми. Приютили нас у себя две девушки из Турции, с которыми я списался через hospitalityclub. Звали их Жансель и Селин, и были они предками тех самых махаджиров, о которых я писал в исторической справке. Их предков выселили из Абхазии в Турцию в конце 19 века, но они некоторое время назад решили вернуться на свою историческую родину.
Вообще в Турции живет несколько миллионов махаджиров – потомков адыгейцев, абхазов и других народностей Северного Кавказа. Но мало кто из них сохранил язык и культуру своих предков, а уж о переселении на родину вообще думают единицы. Жансель и Селин были как раз из этой немногочисленной категории, чем вызвали у нас громадное уважение. Они снимали однокомнатную квартиру в центре Сухуми, где, как и почти по всему городу, не было газа, отопления, а вода (исключительно холодная) подавалась только на 10 минут в день. После комфортной и ухоженной Турции это место, наверное, казалось им сосредоточением всех бед и несчастий мира. Но они, тем не менее, стойко держались и думали остаться здесь насовсем, работая на благо своей исторической родины. Пока же Селин училась в Абхазском университете, а Жансель участвовала в некой международной культурной программе. Таких, как они, в Абхазии насчитывается более ста человек, и они образуют хоть и немногочисленную, но весьма влиятельную диаспору.
- Мы пока слабо говорим по-абхазски, - рассказала нам Жансель. – Один наш знакомый расспрашивал нас, как мы говорим на своем родном языке. Когда он узнал, что мы вообще на нем не говорим, то он сказал – вы не abkhazian, а light abzhazian.
Хотя Селин и Жансель уже немного освоили русский, мы с ними, в основном, общались на английском. Кроме них, в квартире обитала кошка, которую они звали Ацгу – «кошка» по-абхазски. В общем, это и есть единственное слово на абхазском языке, которое я запомнил. Если, конечно, не считать многочисленных заимствований из русского языка, которые в абхазском приобретают приставку «а» - «ажурналист», «абензин», «аботанический» и т. д.
День 2. Сухуми под снегом
Что я ожидал от Сухуми, когда ехал туда из заснеженной, ветреной, холодной Москвы. Конечно, я не думал, что в феврале увижу там яркое солнце, голубое море и бойкую уличную торговлю фруктами. Но мне, по крайней мере, казалось, что в Абхазии я отогреюсь после российской зимы – что снега там не будет, а если и будет, то какой-нибудь слабенький и быстро тающий. Но реальность оказалась намного хуже.
На второй день нашего пребывания в Сухуми на город обрушился мощный снегопад. Снег шел всю ночь и продолжал идти полдня. Когда мы вышли из дома, город словно вымер – по улицам не ездили машины, прекратили работу большинство магазинов и киосков, редкие прохожие пробирались сквозь сугробы, утопая по колено в снегу и закрываясь зонтиком от потока снежинок. Время от времени с какого-то дерева падал целый шмат снега, иногда вместе с какой-нибудь толстой веткой. Я неосмотрительно встал под дерево и начал снимать панораму заснеженного Сухуми, когда на меня обрушилась снежная лавина. Впрочем, особого вреда здоровью она не причинила.
Особенно шикарно выглядела набережная – угрюмое зимнее море накатывало волнами на заснеженные пляжи и набережные, а снежинки густыми потоками опускались в воду. По пирсам пройтись было почти невозможно – полуметровый слой снега превращал прогулку в сущую мороку. Людей здесь тоже почти не было, хотя в любое другое время это самое популярное тусовочное место.
Ближе к полудню снег прекратился, и город стал потихоньку оживать – открылись некоторые рестораны и магазины, электрики, стоя на подъемных кранах, стали заново соединять разорванные провода, коммунальные службы взялись за расчистку снега. Ни одной снегоуборочной машины мы не видели, так что улицы, видимо, расчищали исключительно лопатами.
Стихийное бедствие принесло в город много новых забав, которые здесь видят нечасто. Дети лепили снеговиков, несколько барышень катали друг друга на санках (непонятно, откуда вообще у них здесь взялись санки), а особо буйные кидались снежками или катались с самодельных горок. В общем, привычные для России зимние развлечения здесь были в новинку, и народ отрывался по полной программе.
В центре города Сухуми стоит бывшее здание Совмина, разрушенное во время войны. Сейчас оно не выполняет свои прямые функции, но превратилось в главную туристическую достопримечательность – с крыши можно увидеть весь город. Правда, лифты, здесь, конечно, не работают, так что все 12 этажей нужно идти пешком. Интерьер внутри апокалиптический – камни, обломки стройматериалов, пробоины в стене, кое-где заросшие травой, длинные пустые коридоры и комнаты. Здесь часто проводят время туристы и местная молодежь – все стены были разрисованы надписями. Такое место навевает нелегкие мысли о войне, но стены, вопреки ожиданиям, были исписаны не патриотическими надписями вроде «Грузины – козлы», а вполне невинными «Маша любит Пашу».
Внизу простирался Сухуми: небольшие здания, улицы, деревья, припорошенные снегом, горы и море. Все крыши были засыпаны снегом, на некоторые уже вышли жители домов с лопатами.
От здания Совмина мы решили пройти к Кафедральному Собору. Прошли пару кварталов в нужном направлении и спросили дорогу у абхаза средних лет.
- Вам туда идти, потом направо, - указал он дорогу, а спустя полминуты спросил. – Вы откуда?
- Из Москвы и Уфы.
- А, из России. Давайте заходите ко мне в гости, вина выпьем, - предложил он.
Мы, конечно, согласились. Абхаз представился Симоном, довел нас до своего дома – небольшого частного строения с двориком. Здесь жила вся семья Симона, жена и двое детей, сын и дочь. В отсутствие электричества они включили печку-буржуйку, и предложили нам посушить свои вещи. Так что мы с Нурией еще минут тридцать сушили обувь и перчатки, а потом сели к столу. Симон принес огромную бутыль с вином и тарелку с жаренной дичью. Голубей и вальдшнепов он сам настрелял во время охоты.
Дом наш новый знакомый купил у одного армянина, поэтому жаловался, что туалет здесь расположен прямо рядом с кухней: «По абхазским традициям, туалет должен быть как можно дальше от кухни, где-нибудь за 10 метров от дома, а тут вот так». Как и почти все абхазы старше сорока лет, Симон был фронтовиком, прошел всю войну. Грузинские войска при наступлении сожгли дом в его селе, после чего он взялся за оружие. Говорил он об этом то сбиваясь на пафос, то иронизируя над собой:
- Конечно, можно было в Россию уехать, там работу найти. Но у меня есть Родина, здесь мы всегда жили, с какой стати мне отсюда уходить. Снял с какого-то грузина ружье, сидел в окопе, кто-то в меня стрелял, сам я стрелял куда-то, уж не знаю, попал или нет.
Потом подошел родственник Симона, мы посидели еще пару часов, а потом пошли смотреть на местный Кафедральный собор. Он находился в нескольких кварталах от дома Симона. Собор был окружен со всех сторон высокими пальмами и кипарисами, так что сфотографировать его было почти невозможно. Красивое светло-коричневое здание с куполом выделялось на фоне скромных, где-то разрушенных, где-то пришедших в запустение соседних зданий.
Внутри, как мне показалось, было совершенно пусто, поэтому я потихоньку сфотографировал интерьер храма. Но лишь только я сделал второй кадр, вдруг откуда ни возьмись появилась старая бабулька и набросилось на меня с громкими криками, нарушая всю благообразность и торжественность обстановки. Родственник Симона вступился за меня, так что ни я, ни фотокамера не пострадали, но бабушка успокоилась лишь тогда, когда я удалил все сделанные в храме фотографии.
День 3. Поселок Приморский и Гагра. Люди с ружьями и серный источник
Все следующие дни Абхазия приходила в себя. Снег уже не шел, погода стала потихоньку улучшаться, но все равно, до полного восстановления было еще далеко. А мы тем временем смотрели телевизор в квартире у Жансель и Селин. Местное телевидение вещало не круглосуточно, а только время от времени вклинивалось в программы других каналов. Посмотреть его было чрезвычайно показательно. Жизнь в маленькой стране тоже по-своему интересна, и по новостям это заметно лучше всего. В репортажах мы видели улицы, по которым гуляли незадолго до этого, или наши турчанки вдруг заметили, указав на выступающего по ТВ замминистра – «А, мы его знаем!». Страна маленькая, проблемы здесь чисто бытовые – половину передачи обсуждали снегопад и то, какие меры предпринимает правительство на этот счет.
Особенно интересным показалось замечание работника коммунальных служб, который жаловался на бездействие горожан: «Мы там деревья упавшие убирали, и снег расчищали полдня, весь двор вышел и смотрел на нас. Я говорю – помогите хоть что ли, это же ваша улица, ваш двор! Но никто не помог!». Так часто бывает – сплотившись и защитив свою страну от внешнего врага, люди с трудом могут объединиться для решения проблем мирного времени. На войне все понятно – вон там враг, туда нужно стрелять, а в мирной жизни все сложнее – врага среди сугробов не видно и атаковать их никто не торопится. В итоге власти даже начали рассылать sms-сообщения в духе «Уважаемые граждане, оказывайте все посильную помощь в ликвидации последствий снегопада».
Мы на сей раз отправились в сторону России – к теплому серному источнику в поселке Приморском и город Гагру. Пока мы стояли и голосовали на выезде из Сухуми, мимо нас пронесся кортеж из нескольких дорогих машин. Как мы потом выяснили, это был президент Абхазии, возвращавшийся домой после визита в Россию. В Абхазии нет действующего аэропорта, поэтому даже официальные визиты абхазское руководство выполняет через ближайший российский аэропорт в Адлере.
В конце концов, нас подобрал молодой парень по имени Сергей. Как и почти все остальные абхазы, с которыми мы говорили, он выступил за объединение с Россией:
- Первая цель – добиться независимости, вторая цель – войти в состав России, - пояснил он схему, на которую ориентируются многие жители Абхазии. – Но обратно в Грузию – никогда.
Интересно, что по дороге мы видели несколько человек с ружьями. Как сказал Сергей, пугаться их не стоит – это всего лишь охотники, которые ходят в лес стрелять по птицам. Зимой делать особо нечего, вот они и развлекаются подобным образом, благо оружия со времен войны здесь предостаточно.
Но все-таки эта особенность меня слегка напрягала. Когда мы высадились у Приморского, и прошли по улицам, утопая в грязи и снеге, до самой окраины поселка, где находился серный источник, навстречу нам вышли двое мужиков с оружием в руках. Я спросил, где находится источник, они вежливо указали дорогу. Ну а в самом источнике мы застали следующую картину – в большом бассейне, от которого шел пар, сидели двое мужчин в семейных трусах, а рядом на столе лежало ружье и полный комплект патронов. Как говорится, бери – не хочу.
Вода в бассейне, который наполнялся тонкой струйкой из минерального источника, пахла тухлыми яйцами. Но погрузиться в теплую ванну после сырого и холодного воздуха было настолько приятно, что обо всех этих недостатках сразу забываешь. Говорят, еще один такой источник находится где-то под Очамчирой, но я до него так и не доехал.
Когда мы снова вышли на трассу, то быстро остановили милицейскую машину. Сотрудник милиции Гагры уже вез попутчицу – женщину средних лет, и решил добросить еще и нас с Нурией. Он рассказал, что несмотря на обилие людей с огнестрельным оружием обстановка здесь спокойная и мирная.
- Я в патрульно-постовой службе работаю. У нас в Гагре каждую ночь выезжают несколько машин и патрулируют улицы, так что порядок поддерживаем. Там, где в России сотня преступлений, у нас только одно.
А женщина рассказала про грузин и того, чего от них натерпелся абхазский народ:
- Вот у меня соседка была, сванка, жила этажом ниже. Никогда у нас с ней споров не было. Но во время войны шли по нашему городу мхедрионцы [Мхедриони - грузинская военизированная организация, боевики которой принимали участие в абхазской войне - прим. авт.] и спрашивали: «Где тут абхазы живут?». Она стояла на балконе и не знала, что я тоже там стою и вижу ее, поэтому крикнула им и указала пальцем наверх – мол, этажом выше посмотрите.
Женщина, можно сказать, отделалась легким испугом – мхедрионцы всего лишь разграбили ее квартиру. Но к грузинам особой симпатии не питала:
- Они в основном принимали участие в конфликте на стороне Грузии, поэтому и пришлось им уйти. Конечно, они не виноваты – их сюда Сталин насильно заселял в 30-е годы, чтобы абхазов совсем не осталось. Но у них есть родина, они туда и вернулись, у нас же только одна родина, мы здесь остались. Кстати, их до сих пор очень много живет в Абхазии, у нас в Гагре на рынке часто можно услышать грузинскую речь. Те, кто ни в чем не был замешан, соседей не убивал, живут себе спокойно, их не трогают.
Гагра мне напомнила скорее не город, а большой поселок. Расположенная в живописной бухте, она тянется несколько километров вдоль главной трассы страны и несколькими кварталами взбирается на гору, возвышающуюся над городом. Такие селения часто встречаются в горном Дагестане, где дома почти нависают друг над другом. Высотных зданий здесь почти нет – только частные дома с небольшими двориками и огородами. Неповторимый абхазский колорит им придают мандариновые деревья, которые я видел впервые в жизни – с настоящими свежими мандаринами на ветках, и трубы, оплетенные виноградными лозами, пока еще без листьев и винограда, похожие издалека на колючую проволоку.
Как и по всей Абхазии, здесь есть много разрушенных и недостроенных домов, а на одной из улиц стоял раздолбанный автобус. В войну он служил верой и правдой грузинам или абхазам, потом подорвался на мине или был расстрелян из гранатомета, да так и остался лежать на тихой улице. Прошло 15 лет, а он все еще лежит здесь – и, кажется, будто война закончилась только вчера. Что-то в этом есть символичное, характерное для всей Абхазии.
Несколько молодых парней, собравшихся возле одного дома и распускавшая вокруг себя характерный дым, спросили, откуда мы, и, услышав, что из России, уже вдогонку крикнули: «План покурить не хотите?!» Да уж, гостеприимство и хлебосольность здесь характерны не только для стариков, но и для молодого поколения.
Ну а мы, погуляв немного по улицам, похожим на горные тропы, спустились обратно к трассе. Неподалеку от выезда из Гагры в сторону Сухуми недавно появился большой супермаркет – самый большой и современный в стране. Вообще, Абхазии в плане развития торговли напоминает Россию начала 90-х годов. Большие компании на рынок еще не пришли, вместо супермаркетов здесь пока еще маленькие магазинчики и киоски. Причем в киосках зачастую торгуют всем, чем только можно – за одни стеклом лежат газеты, шоколад, гречка, тушенка и туалетная бумага. Гагринский же супермаркет уже больше походит на российские «Рамсторы» и «Копейки», хоть выбор там не такой уж большой.
Тут у супермаркета мы застопили машину с тремя молодыми парнями, которые ехали в Сухуми. Тот, что сидел за рулем, был настоящим патриотом своей страны и, хотя в войне по причине юного возраста участия не принимал, четко объяснил позицию в отношении будущего Абхазии:
- Грузины в Абхазии такое творили, что это не скоро забудут. Во время войны они решили воспользоваться ситуацией и пограбить соседей. Даже грузинские военные были не так жестоки, как грузины, которые тут жили. Поэтому, конечно, им и пришлось уйти отсюда. Но были и те, кто воевал на стороне Абхазии – они здесь живут и с ними все в порядке. Вот он, например, грузин, - водитель махнул рукой в сторону парня, который сидел рядом с нами на заднем сиденье, и обратился к нему с усмешкой. – Ты бы, наверное, застрелил меня, начнись война… Да, такие вот вы нехорошие люди. А я тебя еще на машине своей катаю, – его приятель в ответ добродушно огрызнулся.
Еще он рассказал про чеченских боевиков, принимавших участие в войне на стороне абхазов. В Абхазии к ним немного странное отношение – с одной стороны, им все благодарны за огромную помощь, оказанную во время войны, но с другой стороны их слегка побаиваются и недолюбливают.
- Да, чеченцы нам очень сильно помогли. Здесь Басаев воевал, он даже женился на абхазской девушке, может, слышали. Но у них здесь свои интересы были. Они хотели создать большое государство на Кавказе и сделать Сухуми его столицей. А нам этого не хотелось, вот и вышел конфликт. После войны многие здесь остались, но потом начали торговать наркотиками. У нас ведь и так столько народу во время войны полегло, и так людей мало осталось, а они еще нашу молодежь на иглу хотели посадить. Так что мы их в итоге отсюда выгнали.
Закончил парень неожиданно:
- Ну а с Грузией я, думаю, мы подружимся. Они на самом деле в большинстве своем хорошие люди и очень на нас похожи. Но дружить будет только как два независимых государства. Ведь и Германия с Россией сейчас отлично ладят. Вот и мы с Грузией, думаю, рано или поздно придем к соглашению.
Мы доехали до Сухуми глубоким вечером, когда общественный транспорт уже не работал. В итоге парень сказал: «Ладно, делать доброе дело – так до конца!» и повез нас в центр города. Мы еще некоторое время кружили по улицам, пока не нашли нужный дом. Парень высадил нас прямо у него и попрощался. А мы пошли к Жансель и Селин делиться впечатлениями.
Немного абхазской музыки

Абхазия. Десять дней без войны
Нурия из Уфы
Абхазия. Десять дней без войны

Я надел сварщицкие очки, позаимствованные у водителя
Абхазия. Десять дней без войны

Краснодарский край
Абхазия. Десять дней без войны

Едем на юг
Абхазия. Десять дней без войны

Драйверы из Москвы
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Автобус с чеченскими футболистами
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Большой Сочи
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Казачий рынок перед российско-абхазской границей
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

После границы
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Сухуми под снегом
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Нурия и Жансель
Абхазия. Десять дней без войны

Селин
Абхазия. Десять дней без войны

Жансель
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Здание Совмина
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Вид на Сухуми с крыши Совмина
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Симон
Абхазия. Десять дней без войны

Дети Симона
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Кафедральный собор
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Едем в Приморское
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Село Приморское
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Едем в Гагру
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Гагра
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны
Абхазия. Десять дней без войны

День 4. Новый Афон. День закрытых дверей
Новый Афон, в который мы приехали на следующий день, – небольшой город в Гудаутском районе. Несмотря на гордое звание «города», живет здесь всего несколько тысяч человек. Первое, что запоминается по приезде в Новый Афон – это большая автобусная остановка, напоминающая то ли гигантскую ракушку, то ли медузу. Такие остановки часто встречаются в Абхазии и придают ей особый колорит. Как выяснилось, делал их несколько десятилетий назад тогда еще молодой Зураб Церетели. У абхазов, что характерно, эти остановки особого отторжения не вызывают.
Прямо за этой остановкой находится открытый несколько лет назад Музей боевой славы, посвященный войне 1992-93 года, и сувенирный магазин. Не работало, правда, ни то, ни другое (вопреки надписи «открыто», на дверях магазина висел замок). Прямо от этой остановки улица шла наверх и выходила к знаменитой Новоафонской пещере.
Но прежде чем дойти до пещеры, мы зашли в огромное здание Новоафонской турбазы. За оградой лежал на боку покореженный автобус, рядом в мусорных баках копошились несколько куриц, а само здание, очевидно, было разрушено во время войны и с тех пор пустовало.
Есть что-то ужасающее и вместе с тем очень притягательное в абхазских руинах. Обязательно почти на любой улице и в любом поселке найдется недостроенный, разрушенный или брошенный дом – либо многоэтажный небоскреб, либо небольшой кирпичный коттедж. Внутри еще могут быть остатки мебели, оконные стекла, сантехника, но все выглядит пустым и заброшенным. Особенно большое впечатление производят большие здания – пустые коридоры, полутемные помещения, грязные лестницы.
Когда мы путешествовали вдвоем, ходить по таким зданиям было интересно и нестрашно – наоборот, мне эти места напоминали московский «Винзавод». Казалось даже, что они идеально подходят для художественных инсталляций и выставок современного искусства. Но потом, путешествуя в одиночестве и забредая подчас в пустые здания, меня начинала слегка пугать обстановка, особенно в пасмурную погоду или ближе к вечеру. Казалось, что по этому здания в лучшем случае гуляют привидения. В худшем – что я забреду в комнату, где увижу полуистлевшие скелеты погибших на войне.
Но в тот день мы жизнерадостно забрались на самую крышу турбазы, пофоткали окрестности и слепили целого снеговика, после чего отправились к пещерам. Издалека виднелось новенькое красочное здание – это и был вход в пещеру. В Абхазии мало что построено за последние двадцать лет, поэтому любое новое здание видно издалека и запоминается надолго.
Оказалось, впрочем, что пещера закрыта (зимой она работают только по средам, субботам и воскресеньям). Но мы решили не уезжать просто так и какими-то узкими тропами направились к Новоафонскому монастырю. По пути мы прошли через Приморский парк, где находился красивый пруд – с несколькими мостиками и даже парочкой лебедей. Смотрится он чисто и аккуратно и тоже сильно выделяется на фоне остальных достопримечательностей Абхазии.
Новоафонский монастырь, построенный в конце 19 века, не похож на большинство российских монастырей. Это длинное здание бледно-желтого цвета с несколькими сферическими куполами, расположенное на вершине холма, и возвышающееся над всем остальным городом. Однако попытка попасть внутрь не удалась – все ворота были закрыты. Пришлось пройти вдоль монастыря, зайти в один из боковых внутренних дворов и узнать от работавшей там женщины, что монастырь сегодня закрыт для посещений. Насколько я понял, работает он синхронно с пещерами.
День 5. Новый Афон – 2. Под землей
До Сухумского рынка мы дошли на пятый день. Напоминал он, впрочем, рынки в любом городе СНГ и отличался разве что низкими ценами на фрукты. Хорошие мандарины тут можно купить по 15 рублей за килограмм (впрочем, если поискать, найдутся и подешевле). Хотя, если задружиться с абхазами, вам могут подарить мешок мандаринов просто так – многие хранят свой урожай месяцами и даже не знают, куда и кому его можно сбыть. Кроме того, здесь есть сушеная хурма, фейхоа – обычное или в виде варенья (которое все русские по традиции называют «фейхуевым»), свежий хлеб – в виде узбекской лепешки или наши традиционные батоны, хачапури и многие другие, не столь экзотические для нас продукты, фрукты и овощи.
На рынке даже продавали резиновые сапоги – в этот сезон они были как никогда уместны, но, к сожалению, моего размера у них не нашлось. Так что, купив несколько килограмм мандаринов, мы потащились домой.
В этот день к нам присоединились еще двое путешественников – Мелина из Москвы и Кирилл из Вологды. Вообще-то мы были знакомы с ними только опосредованно – через одну девушку, которая тоже собиралась ехать в Абхазию. Но девушка эта так и не поехала, так что компании нам составили только ее знакомые. С ними мы и совершили вторую попытку посетить Новоафонские пещеры.
Первый раз за всю поездку мы проехались на автобусе. Идут они от центрального вокзала Сухуми по всем направлениям, билет до Нового Афона стоит сорок рублей.
В этот раз город был намного более оживленным. Во-первых, выглянуло солнце, во-вторых – на экскурсию приехали несколько экскурсионных автобусов с туристами, в основном, из Сочи. Посетить пещеры иначе, чем в составе организованной группы, невозможно, поэтому мы, скрепя сердце, отдали пятьсот рублей за два билета (Мелина и Кирилл, узнав о таких ценах, решили обойтись без пещер и пошли купаться).
От главного входа в пещеры идет поезд – фактически это настоящее метро, состоящее всего из нескольких станцией. На поезде мы ехали минут десть по темному туннелю, после чего вышли вместе с толпой туристов и экскурсоводом и пошли по пещере.
Эти пещеры сорок лет назад случайно открыл один 16-летний мальчишка. Представляю, как он офигел, увидев такую красоту. Правда, не знаю, мог ли он тогда что-то увидеть – потому что сейчас весь туристический маршрут сопровождается подсветкой, которая позволяет любоваться сводами пещеры. Несколько пещер напоминают большие залы, загроможденные камнями и скалами и соединенные между собой длинными проходами. Каменные фаллообразные сосульки либо растут из земли наверх, либо свисают с потолка, в одном месте капающая с потолка вода собрала целое подземное озеро, в другом месте капли, соединившись, образовали настоящий водопад. К сожалению, все эти пещеры уж больно «оцивилизованны» и побродить по скалам и расщелинам не получится: для туристов сделали специальную металлическую дорожку с поручнями и мостиками над особо крутыми впадинами.
Стихийное бедствие, свалившееся на Абхазию, дало о себе знать самым неожиданным образом. На середине пути лампочки, освещавшие пещеру, внезапно замигали и потухли. Мы погрузились в полную темноту. Русские туристы, правда, не испугались, а восприняли это с юмором. Кто-то осветил себе дорогу мобильным телефоном, а я достал фонарик, и подняв его над головой, как Данко – свое сердце, повел за собой группу экскурсантов. Но вскоре наш гид дозвонился до начальства (мобильник в пещере, конечно, не работал, но в нескольких местах по ходу движения были установлены стационарные телефоны), и минут через пятнадцать свет снова включили.
После пещеры у нас уже не было ни сил, ни времени, чтобы идти к Новоафонскому монастырю, так что, купив на небольшом рынке еще один мешок мандаринов, мы пошли к морю. Нурия быстро искупалась и поехала автостопом в сторону России – вечером у нее был рейс из Адлера. А я поехал в Сухуми в сопровождении Мелины и Кирилла.
День 6. Сухуми – с обезьянами и без
На следующий день мы пошли в обезьяний питомник, запомнившийся мне еще в детстве. Находится он далеко от центра города, найти его сразу было довольно сложно. После долгой прогулки мы вышли, наконец, к подножию горы и по разбитым ступеням пошли наверх. Стихия и тут взяла свое – дорогу постоянно преграждали повалившиеся стволы деревьев, ветки и груды еще не успевшего оттаять снега. Кассы мы опять не обнаружили – впрочем, если она и была, то в такое время, скорее всего, не работала. При этом никаких ограждений или ворот, которые отделяли питомник от обычной городской территории, не было, так что мы спокойно забрались на самую вершину горы. Здесь, в нескольких клетках томились обезьяны.
Эти забавные существа, конечно, любого умиляют одним своим видом. Некоторые ежились от холода и, сбившись в кучи, согревали друг друга своим теплом. Другие наоборот, проявляли повышенную активность при виде зрителей, прыгали по клетке и поднимались по прутьям решетки до потолка.
Когда мы обошли половину клеток, подошел мужчина непонятного происхождения, представился сторожем и предложил заплатить стоимость билета, «поскольку касса сейчас не работают». Но поскольку документов он никаких не предъявил и билетов выдавать не собирался, мы тактично отказались от такого предложения. Мужчина слегка обиделся, что мы не признаем в нем сторожа, но благосклонно разрешил посмотреть обезьян «за так».
Осмотрев все клетки до конца и спустившись с горы, мы пошли к восточной части центра города и добрались в итоге до реки Сухумки. Река эта напоминала скорее сточную канаву – она текла между улицей и тротуаром в частном секторе. Причем перед каждым домом через реку был перекинут отдельный мостик – чтобы водоем могла свободно преодолеть любая легковая машина.
Дойдя по руслу реки до здания правительства республики, мы вышли к морю, прошли по набережной до развалин старинной крепости римского города Себастополис. На развалинах когда-то стоял ресторан, но сейчас от него остались не менее живописные развалины – только покосившаяся вывеска «Ресторан Диоскурия» говорит о том, что здесь было до грузино-абхазской войны. А прямо за развалинами у берега лежит на боку проржавевший пассажирский корабль. Накрапывающий дождик и отсутствие людей превратили весь пейзаж в грустное и унылое зрелище.
День 7. Очамчира и окрестности. Древние храмы и агенты спецслужб
Следующий день выдался, наверно, самым богатым на приключения за всю поездку. Я оставил своих попутчиков в Сухуми и впервые решил поехать на юг. Никаких конкретных планов у меня не было, я знал только названия основных городов на юге Абхазии – Ткварчели, Очамчира и Гали, и решил посетить один из них. Какой именно – можно было определить уже по ходу поездки.
Центр города на востоке заканчивается где-то у речки Баслы. Здесь улица Шевченко проходит по Красному мосту и, превратившись в Кодорское шоссе, устремляется на юг. Красный мост известен тем, что именно по нему грузинские войска вошли в город в 1992 году. Жансель рассказывала мне об одном культурно-спортивном мероприятии, прошедшем недавно в Абхазии в честь Дня независимости. Две группы молодежи шли навстречу друг другу с разных концов страны: одна – от реки Псоу, другая – от реки Ингури, и встретились они на Красном мосту. Жансель сама принимала в этом участие и чуть ли не всю дорогу прошла, размахивая абхазским флагом.
Ну а я прошагал Красный мост, прошел мимо построенных еще в советские годы пансионатов (один принадлежал РВСН, другой – Московской военному округу) и стал голосовать на самой окраине города. Минут через десять остановилась первая машина, и я поехал на юг навстречу приключениям.
Водитель тоже был фронтовиком и рассказал немного о войне:
- Конечно, страшно было. К тому же еще был молодым, не хочется умирать в таком возрасте. Моему брату вообще было 16 лет, когда война началась. Ничего, он воевал наравне с другими. Но потом как-то привыкаешь, и смерть по-другому начинаешь воспринимать. В мирной жизни ведь в основном умирают старики, а тут – такие же молодые и здоровые.
- А вы встречали добровольцев из России? Как они вам, например те же чеченцы?
- Да, много людей из России приезжало. И русских, и горцев разных. Но чеченцев у нас недолюбливают – думаю, они здесь какие-то свои интересы преследовали и боевой опыт получали. А вот другие – и русские ребята, и казаки, и кабардинцы, и адыгейцы – они просто помогали, потому что характер такой. Но, конечно, мы и тем, и другим благодарны.
Водитель высадил меня у моста через реки Кодори. Название этой реки стало известно два года назад, летом 2006 года. Тогда грузинские войска взяли под контроль верховья реки, так называемое Кодорское ущелье, заселенное сванами – малочисленным горским народом, который не подчинялся в то время ни абхазскому, ни грузинскому руководству. Операция прошла почти бескровно и убедила власти Грузии в том, что когда-то можно будет вернуть и Абхазию. Саакашвили заявил, что взял под контроль «сердце Абхазии». Багапш парировал – мол, «мы это место называем немного другой частью тела».
У моста через реку стоял пост ДПС. Водитель поболтал со знакомым гаишником и попросил посадить меня на попутную машину. Так что я остался у обочины рядом с дорожным милиционером. Тот весьма охотно поведал о своей работе:
- Сложно здесь работать. Остановишь кого-то, тот звонит по мобильнику своему родственнику, который каким-то чиновником работает, а тот мне в трубку кричит: «Да ты что, как ты смеешь моего троюродного племянника задерживать!» Приходится отпускать. У нас же страна маленькая, все друг друга знают.
- И что, никак не решить эту проблему?
- Не знаю, разве что отправлять милиционеров служить подальше от места жительства – в другой район. Тогда, может, на него никто не повлияет.
В это время мимо проехала темно-синяя иномарка, подрезав прямо перед носом гаишника пару других машин. Тот только досадно махнул рукой:
- Прокурор наш районный. А ведь едет за законом следить. И как он это будет делать, если даже здесь правила нарушает.
В Абхазии, конечно, сильно развита клановость и прочие атрибуты традиционного Кавказа. Здесь принято всегда помогать своим родственникам, поэтому часто выполнять закон очень сложно даже милиционерам и судьям – у любого обвиняемого может найтись какой-то серьезный заступник. Такая система распространена, насколько я могу судить, по всему Кавказу – как зарубежному, так и российскому. Только в Грузии в последнее время с этим стали активно бороться, но насколько успешно это будет – покажет время.
Милиционер тем временем посадил меня на очередную машину – «Жигули» с молчаливым водителем – и я снова поехал на юг.
К югу от Сухуми начинается так называемая Колхидская низменность – равнина, простирающаяся до самого Поти (это уже в Грузии). Горы виднеются где-то далеко слева от дороги, море находится далеко справа, и вместо экзотических видов дороги Сочи-Сухуми глазам предстает почти российский пейзаж: унылая равнина, леса, пустыри и дорога с ямами и трещинами. Несколько лет назад основная сухумская дорога выглядела так на всем своем протяжении, но недавно участок к северу от Сухуми починили. А южный участок так и остался главным символом бедности и нищеты непризнанной республики.
В чем преимущество путешествий автостопом – в том, что маршрут можно изменить буквально в считанные минуты. Первый водитель-фронтовик рассказал, что рядом с Очамчирой есть деревня Илори с одним из старейших в стране православных храмов. Так что в итоге я попросил второго водителя, ехавшего в Гальский район, высадить меня у поворота на эту деревню. А там, прошагав километров пять по лужам и кучам снега, я дошел до самой деревни и храма.

Абхазские храмы в основном похожи на грузинские, но есть небольшие отличия. Если в Грузии принято строить храмы с цилиндрической башней и шатровым конусообразным куполом на вершине, то здесь башни имеют форму призмы, которые венчает пирамидальный конус. Так что вместо округлых и плавных грузинских церквей в Абхазии видишь угловатые храмы со строгими и четко очерченными формами – во всяком случае, мне, в основном, попадались именно такие.
Поблизости от храма жил Вахтанг – жизнерадостный пожилой грузин, который открыл мне дверь, долго рассказывал об истории храма и показывал все внутреннее убранство. Говорил он с сильным акцентом, понимал я его слабо, но кое-что уяснил.
- Во время войны тут солдаты стояли, жгли костер на полу, поэтому все росписи покрылись копотью. Вон глянь наверх, - потолок на самом деле был почерневшим. – А вот это место – это альфа и омега, самое главное место в храме. Постоишь тут несколько минут – и сразу спокойнее на душе станет. А это мироточащая икона – вот возьми свечу, потри у основания икону.
Свечу от плачущей иконы Вахтанг завернул в бумагу и оставил мне на счастье. Когда мы выходили из церкви, и я спросил, что он, будучи грузином, делал во время войны, Вахтанг ответил:
- Воевал за Абхазию, конечно. Я же не какой-то пришлый, в этом селе вся моя семья жила, и я здесь всю жизнь провел. Не знаю, что там в Тбилиси решили, но здесь моя родина.
Едва выйдя из храма, я тут же услышал шум мотора и, махнув рукой, остановил попутную машину. В ней уже ехали три пожилых абхаза, но для меня место тоже нашлось. Илори находилось совсем недалеко от Очамчиры, так что уже через десять минут я был на центральной площади города. И тут по традиции, возникшей после моих поездок по Чечне и Дагестану, я вновь пообщался с агентами местных спецслужб.
Едва выйдя из автомобиля, я заприметил красивое полуразрушенное здание и, наведя на него фотокамеру, сфотографировал. Ко мне тут же подошел мужчина лет тридцати в кожаной куртке и, показав свое удостоверение, сказал:
- Здравствуйте, молодой человек, я из Службы государственной безопасности. Вы не могли бы показать ваши документы?
- Пожалуйста, - я протянул ему паспорт.
- Хорошо, - он внимательно просмотрел все страницы. – Пройдемте, пожалуйста, со мной, нам нужно побеседовать. Сами понимаете, у вас выборы, у нас тоже обстановка напряженная, надо следить, чтобы не было никаких провокаций.
Здания службы госбезопасности находилось на той же площади, за плакатом «Ихазгуакьоу хакалакь Очамчира» (наверное, что-то вроде «Добро пожаловать в Очамчиру»). Чекист дошел со мной до четвертого этажа и там представил своему начальнику. Тот оказался тоже человеком интеллигентным и вежливым, пожал мне руку и еще раз попросил документы. С паспорта сняли копию, а меня начали расспрашивать, кто я, что здесь делаю, с какой целью приехал в Абхазию:
- А почему именно в Абхазию? Почему не в Косово, не в Сербию? – весело сказал начальник.
- В Косово в другой раз, - говорю.
- Хорошо, а у кого остановились?
Я рассказал, дал телефонный номер Жансель (и свой заодно). Начальник кивнул одному из своих подчиненных, тот позвонил по телефону коллеге и спросил:
- Алло, Кристина, привет. Проверь, пожалуйста, один номер, - он продиктовал оба номера. Через полминуты Кристина перезвонила, сотрудник ее внимательно выслушал и, положив трубку, кивнул начальству. - Ага, все в порядке. Этот номер на его имя зарегистрирован, а другой – на девушку по имени Жансель.
Поразив меня своей оперативностью и тесным сотрудничеством с операторами мобильной связи, чекисты попросили показать сделанные мною фотографии. Я только утром вставил в камеру новую флешку, так что особо наснимать не успел. Но даже из той сотни снимков многие вызвали возмущение спецслужбистов, которые выговаривали:
- Ну вот зачем ты эту развалину сфотографировал, как будто у нас ничего красивого нет… Вот, опять развалина… Еще одна… А вот это хороший кадр, красивое здание – все бы такие снимал!
В итоге меня попросили удалить снимки развалин. В общем, ничего предосудительного я не совершал и при других обстоятельствах мог бы оспорить эту просьбу. Но поскольку, как я уже сказал, снимков на карточке было немного, я решил пожертвовать некоторой их частью ради сохранения добрых отношений со спецслужбами. В итоге меня отпустили с миром. От общения с абхазскими чекистами остались куда более позитивные впечатления, чем от их коллег в Дагестане и Чечне – во-первых, они были куда вежливее, во-вторых, на общение с ними потерял я не целый день, а всего минут тридцать.
Надо сказать, что подозрительным отношением к чужакам здесь отличаются не только сотрудники госбезопасности, но и все жители. Когда я пошел по главной улице в сторону Сухуми и снимал окружающие пейзажи, меня несколько раз окликали местные жители: «Эй, поаккуратней тут, еще милиция арестует!».
Очамчира выглядит даже хуже, чем остальные города Абхазии. Видно, что туристы сюда доезжают не в таком большом количестве, денег у города немного, и кровавые раны войны до сих пор бросаются в глаза. Стены домов, превращенных в руины, здания без окон с проглядывающими внутренностями и обломками мебели, скелеты машин, стоящие у дороги. Очень мало киосков и магазинов, гуляющих горожан, рекламных плакатов и других атрибутов мирной жизни, встречающихся в Сухуми. А в двух кварталах от этой пустынной центральной улицы – море, переливающееся в лучах солнца и сливающееся на горизонте с небом. Но даже здесь, на набережной стоят развалины домов, не видно людей и только лает парочка бродячих собак.
На северной окраине города стоял недостроенный 16-этажный дом, который на фоне кварталов частных домов казался настоящим небоскребом. Почти в каждом абхазском городе можно найти недостроенные или полуразрушенные высотные дома, которые превратились в естественные смотровые площадки. Можно взобраться на крышу и осмотреть город с высоты. Так я поступил и здесь и еще минут двадцать осматривал с высоты шестнадцатого этажа Очамчиру, далекие неприступные горы и близкое синее море...
...Там, где заканчивается Очамчира и начинается дорога на Сухуми, от трассы направо, в сторону гор уходит узкая извилистая дорога. Она долго идет мимо нескольких деревень, растянувшихся на километры, заброшенных двухэтажных домов и небогатых фермерских хозяйств, а под конец приводит к храму в деревне Моква, у самого подножия гор.
Построен он был в 10 веке – как известно, Абхазия стала православной еще до того, как христианство приняли на Руси. Внушительных размеров собор, увенчанный пирамидальным куполом, особенно хорошо смотрится на фоне заснеженных гор. Невдалеке течет быстрая река, спустившаяся с гор и направляющаяся к морю.
Я хотел найти смотрителя или другого человека, который мог бы открыть мне ворота храма, однако поблизости никого не оказалось. А на попытки приблизиться к стоящему рядом дому лежавшая у его порога собака ответила яростным лаем. Она не была привязана к будке или двери, поэтому я счел за благо не приближаться. А на мои крики «Есть здесь кто-нибудь?!» из дома так никто и не вышел.
Половину пути до трассы Очамчира-Сухуми я прошел пешком. Только когда уже начало темнеть, меня нагнала машина и остановилась, когда я отчаянно замахал рукой. Абхаз лет тридцати вез к себе домой нескольких пожилых родственников и заодно с ними пригласил в гости меня.
Дом его был новый, ухоженный, но с очень скромной обстановкой. В зале, куда мы зашли, был только один стол, несколько стульев, диван и тумбочка с телевизором. Ни обоев, ни ковров, а с потолка свисала не люстра, а одинокая лампочка. Но при этом Ахра – так звали водителя – был женат и уже имел нескольких детей.
- У меня трое сыновей, - он указал на своих ребятишек, один из которых активно бегал по комнате, а двое других сидели на диване. – Двое здоровые, бойкие, только у одного церебральный паралич. Ну да ничего, все равно спасибо богу, что дал ребенка, мы любому сыну рады.
Мы сели за стол, жена и теща Ахры принесли нам тарелки с мясом и хлебом, вино и фрукты, и трое пожилых родственников хозяина дома стали говорить долгие и длинные тосты по-абхазски. Сам Ахра к выпивке не притронулся, но посидел рядом и переводил мне время от времени на русский то, о чем говорят тостующие и тостуемые.
Когда настало время уходить, меня уже хотели оставить на ночь. Но я, даже будучи изрядно подвыпившим, решил все-таки попробовать добраться до Сухуми. В итоге Ахра, которому нужно было отвезти родственников в Очамчиру, сказал:
- Хорошо, давай сейчас отвезу тебя до трассы, а потом своих повезу в Очамчиру. А на обратном пути, если ничего к тому времени не поймаешь, заберу тебя.
На том и порешили. Он довез меня до поворота, а сам поехал в город. Было уже темно, я включил свой фонарик в режим мигания, и уже через десять минут поймал небольшой микроавтобус.
- О, хорошо ты придумал с фонариком, мы тебя за километр увидели, - радостно сказал мне молодой водитель. – Ты откуда сам будешь?
Я рассказал о себе и стал расспрашивать их о жизни. Оказалось, что это жители Гальского района. Причем один из них – абхаз, а второй – грузин-мингрел, что не помешало им быть друзьями. Они, естественно, поинтересовались, почему я не поехал в Гали.
- Говорят, опасно у вас. Террористы всякие вроде бродят.
- Какие террористы! - обиделся абхаз, - У нас совершенно нормально. В Сухуми больше террористов!
- Но вот граница с Грузией рядом.
- Ну и что. Нормально там на границе, мы часто в Грузию ходим.
- Что, прям вот так можно пройти? Я думал, там закрыто все.
- Нет, все хорошо. Доходишь до моста, показываешь нашим документы, говоришь, что хочешь до середины моста пройтись – они не любят, когда народ в Грузию ездит – а там уже переходишь реку и гуляешь сколько хочешь.
- А если российский паспорт, можно так же пройти?
- Насчет российского не знаю.
- А что думаете про будущее Абхазии? Я тут всем этот вопрос задаю. Как лучше быть – в составе России или Грузии, или совсем независимо.
- Не знаю, может и в составе Грузии когда-нибудь, - ответил мингрел.
- Нет, с Грузией – никогда, - возразил его друг-абхаз. – Либо независимое государство, либо к России присоединиться. Все, только так, третьего варианта нет.
Возле моста через Кодори они остановились и попросили своих друзей, ехавших в Сухуми, добросить меня до города. Через сорок минут я снова оказался в абхазской столице.
Немного абхазской музыки

Абхазия. Десять дней без войны
В сухумском книжном магазине
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Новый Афон. Остановка, спроектированная Зурабом Церетели
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Вход в Новоафонскую пещеру
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Снова в Сухуми
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Сухумский рынок
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Железнодорожный вокзал Сухуми
Абхазия. Десять дней без войны

Мелина и Кирилл (слева)
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Снова в Новом Афоне
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Новоафонская пещера
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Снова в Сухуми. У входа в Кафедральный собор
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Идем в обезьяний питомник
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Река Сухумка
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Еду в Очамчиру. Милиционер и водитель
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Село Илори
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Вахтанг
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Очамчира
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Ахра (посредине) со своими родственниками
Абхазия. Десять дней без войны

Я и представитель старшего поколения Абхазии
Абхазия. Десять дней без войны

Ахра со своей семьей
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны
Абхазия. Десять дней без войны

День 8. Сухуми – замок Баграта
На восьмой день моего пребывания в Абхазии страна наконец-то оправилась от стихийного бедствия. Снег растаял, повалившиеся деревья убрали с улиц, порванные провода соединили, и Сухуми наконец-то ожил. На тротуаре тут и там сидели торговки семечками и сигаретами, открылись двери магазинов и ресторанов, по улицам прогуливались или спешили по своим делам многочисленные прохожие. А поскольку в школах и вузах возобновились занятия, после двух-трех часов дня на улицы вывалили компании детей и девушек с парнями.
Сухуми выглядел совершенно иначе, чем неделю назад – солнечный, радостный, без сугробов и заснеженных деревьев, он снова превратился в южный город, со старой архитектурой, небольшими приятными улицами, несколькими парками и долгой-долгой набережной, уже не пустынной, а заполненной прогуливающимися сухумчанами. И только страшные развалины, попадающиеся на пути, напоминали о том, что этот райский уголок пока еще не оправился от войны.
К востоку от Красного моста начинается спальная окраина Сухуми, с которой я накануне начинал свой путь в Очамчиру. Здешние многоэтажки уже не похожи на изысканные архитектурные излишества. Напоминает он спальные районы любого бывшего советского города, разве что на балконах и веревках между домами развешано белье, как это принято в южных странах.
Здесь же, если отойти от многоэтажек в сторону частного сектора, можно увидеть развалины замка Баграта. Баграт III построил его в 10-11 вв., когда Абхазское царство достигло периода расцвета.
Мы долго шли по узкой улице, где из-за каждого забора на нас лаяли собаки, и, в конце концов добрались до вершины. Узкую тропинку, по которой можно было дойти до замка, перегородили две коровы, но мы совместными усилиями сдвинули их с места и заставили уступить нам дорогу.
От замка и в самом деле остались только развалины, причем не особо большие и внушительные, обойти их со всех сторон можно было минут за пять. Однако здесь открывался вид на Сухуми даже лучше, чем с крыши Совмина. Отсюда видны бухта, долина, в которой расположен город, и несколько гор, окружающих Сухуми. Когда-то давным-давно безвестные греческие мореплаватели приплыли в эту бухту, увидели пустой берег и решили основать здесь город. Выбор оказался верным: последующие две с половиной тысячи лет город рос, развивался и переходил из рук в руки – к римлянам, генуэзцам, туркам, грузинам, русским, а пятнадцать лет назад стал столицей небольшого и по-прежнему непризнанного государства.
День 9. Бзыбское ущелье и Пицунда
Абхазия окончательно оправилась от снегопада. Открылись киоски и магазины вдоль трассы, у дверей которых сидели на стульчиках продавщицы и улыбались проезжающим машинам, на редких автомастерских скопились машины и куча мужиков, ожидающих ремонта и обсуждающих, какие запчасти лучше купить, в селах и городках появилось больше жителей, многие из которых быстро и осторожно перебегали дорогу, а сама трасса стала много оживленнее и шумнее.
Окончательно покинув Сухуми, я ехал в Бзыбское ущелье. Километров через тридцать после Гудауты, если ехать со стороны Сухуми, от основной трассы ответвляется дорога и уходит направо вдоль реки Бзыби. Она идет через несколько сел, минует Голубое озеро, проходит по тоннелю и, в конце концов, приводит к Рице – огромному высокогорному озеру, на берегу которого находилась дача Сталина. Мне говорили, что после такого снегопада добраться до Рицы невозможно, но я решил дойти столько, сколько получится – по моим прикидкам, хотя бы Голубое озеро покорить можно было без труда. До поворота на Рицу я добрался довольно быстро и, покинув подвезший меня автобус, отправился пешком по пустынной дороге.
Потрепанная «девятка», ехавшая из ущелья, остановилась и развернулась рядом со мной. Из окна высунулся молодой парень и крикнул:
- Что, турист? Из России? Хочешь, я окрестности покажу? Тут очень классно, я тебя по всему ущелья покатаю!
- Да можно, в общем, - я остановился в замешательстве.
- Только это… у меня бензин совсем закончился, - уточнил водитель. – Может подкинешь немного деньжат. А тогда куда угодно скатаемся? А?
- Нет, спасибо, я пешком дойду.
- Что, совсем мало? А сколько?..
- Ладно, спасибо, я пошел.
Парень еще некоторое время медленно катился за мной, а потом развернулся и уехал.
Вид открывался великолепный. Если до этого я в основном любовался морскими пейзажами, то тут можно было видеть горы и раскинувшиеся на их фоне дома. Село Бзыбь было довольно большим, и следов разрушений я тут не заметил. Ряды домов, огороды с деревьями и несколько вывесок, приглашающих зайти на выставку деревянных изделий или дегустацию вина. А по обочине дороги пастух вел стадо овец.
Как только я прошел полкилометра, сзади раздался шум, и из-за поворота возникла уже знакомая машина. Тот же парень высунулся из окна и сказал:
- Ладно, садись, подвезу тебя.
- Да я ж без денег.
- Ладно, ничего.
Я сел в машину, парень поехал вперед, но спустя полминуты снова начал канючить:
- Может, все-таки подкинешь сотню рублей. Тут же бензин сколько стоит. Я тебя довезу по всему ущелью, и Рицу покажу. Тут, кстати, можно из автомата пострелять, не хочешь?
- Ладно, спасибо, я пройдусь. Здесь, пожалуйста, останови.
- Да нет, я тебя довезу по всему ущелью, чего уж там. Только подкинь хоть чего-то!
- Вот здесь тормозни, пожалуйста, хочу вот эти башни посмотреть.
- А, эти башни – опоры моста. Еще много лет назад строили...
Парень остановил машину. Я с ним распрощался, сказал, что дальше хочу погулять пешком. Водитель еще долго думал, но потом развернулся и уехал. Кажется, он немного обиделся.
Башни, у которых меня оставил назойливый абхаз, производили сильное впечатление. Две огромные каменные глыбы высотой 10-15 метров возвышались по обеим сторонам дороги. Либо это и правда были опоры какого-то древнего моста, либо старинные крепости – выяснить их предназначение я не смог.
А совсем рядом с башнями находился частный музей резчика по дереву Скрыля, весьма популярный среди наших туристов. Популярен он, скорее всего, потому, что совмещен с кафе. В это время посетителей тут не было и я, купив билет, в одиночестве рассматривал экспонаты. В большой комнате со столами и скамейками на стенах были развешаны причудливые и забавные фигурки из дерева, где-то подкрашенные, где-то покрытые лаком: люди, животные, сказочные персонажи и страшные физиономии неизвестных древесных чудовищ, напоминающие энтов из «Властелина колец». Многие из этих вещей, естественно, можно было купить. А за стеной раздавался шум разных столярных инструментов: скульптор был весь в работе.
Но больше всего, конечно, в Бзыбском ущелье поражают не рукотворные памятники, а те, что созданы природой. Выйдя из музея, я снова начал осматривать окрестности и фотографировать горные пейзажи каждые 10 секунд. Скалистые горы, покрытые лесом и припорошенные снегом, выглядели величественно и неприступно. Между ними извивалась река, а по ее правому берегу петляла узкая дорога. Как и по всему Кавказу, здесь природа грозно указывала человеку его место – на фоне этих громадин, нависающих над тобой, чувствуешь себя каким-то совсем маленьким и незначительным.
В одном месте я с удивлением увидел трактор и другую строительную технику, а также нескольких рабочих, что-то копающих на берегу реки. То ли они собираются расширять дорогу, то ли строить мост через реку. А может быть, речной гравий собирают для великих строек Сочинской олимпиады – как известно, Абхазия хочет выгодно использовать свои ресурсы на подготовке этого мероприятия.
Меня тем временем подобрали двое молодых русских на «УАЗике». Они особо не распространялись о себе, но я по камуфляжу и другим внешним признакам заключил, что это российские военные. Один из них сказал, что сам родом из Владимира. Он же расспрашивал у меня, как можно отсканированный текст преобразовать в «вордовский» файл, и попросил потом записать в его сотовый телефон точное название нужной программы. Только я вывел “FineReader”, как мы подъехали к входу в Бзыбский заповедник.
- Рюкзак свой спрячь, - сказал мне водитель. – А то заплатить заставят, если увидят, что ты турист.
Я послушно спрятал рюкзак. Но смотритель у шлагбаума даже не посмотрел внутрь машины, а поприветствовав водителей, как старых знакомых, открыл проезд. Через некоторое время мы доехали до Голубого озера, где россияне меня и оставили.
Голубое озеро, если честно, слегка разочаровало. Вода, конечно, была сказочной чистоты и прозрачности, и даже не голубого, а какого-то волшебно-изумрудного цвета. У одного берега торчали из воды камни и скалы, росла карликовая пальма, а с другой стороны озеро омывало скалу, уходившую вверх на несколько метров. Но масштабы этого озера не впечатляли – в дождливый сезон в России бывают лужи где-то такого же размера.
Рядом у берега сидела влюбленная парочка – мужчина лет сорока и блондинка бальзаковского возраста. Они, очевидно, приехали сюда задолго до меня и уже успели выпить изрядное количество алкоголя. Едва я сфотографировал озеро, как они стали собираться и пошли к своему автомобилю. Я попросил подвезти меня немного, и мужчина кивнул: «Садись».
Не так часто мне доводилось ездить с подвыпившими водителями по горным дорогам. Впечатлений, конечно, от этого остается масса. Водитель выделывал подчас такие пируэты на огромной скорости, что мне хотелось на ходу выпрыгнуть из машины – так казалось даже безопаснее. Но все-таки было видно, что он профессионал в плане вождения и даже на нетрезвую голову соображает, чего можно, а чего нельзя. Так что я в итоге решил перетерпеть километров пятнадцать, благо никакого другого средства добраться до трассы у меня не было.
- Ты из России? Что думаешь про Путина? – спросил водитель.
- Про Путина?..
- Да не бойся, ты в свободной стране, говори, что хочешь! – приободрил меня абхаз.
Я как-то в двух словах обрисовал ситуацию в России и добавил, что лично мне Путине не нравится.
- Понятно, - сказал водитель. – А вот мне Путин очень нравится. Я буду за него на выборах голосовать!
- Так ведь он не участвует.
- Не участвует?
- Да, ему запрещено на третий срок идти.
- Ну так вот я и думаю – если в России на третий срок идти нельзя, пусть приезжает к нам и выдвигает свою кандидатуру. Он столько хорошего сделал для Абхазии, что я уверен – его точно изберут президентом.
Мы тем временем наконец-то вырулили на трассу. Водитель подрезал несколько машин, выехал на встречу и пару раз крикнул вместе со своей подругой «За что мы воевали!». Они высадили меня у поворота на Пицунду, а дальше я уже на автобусе доехал до города.
Пицунда во время войны практически не пострадала. Здесь не было войны, да и город лежит словно в стороне от всего – трасса проходит за много километров в объезд города, так что здесь царит тишина, не нарушаемая постоянным ревом автомобилей, привычным для других абхазских городов. Несмотря на это, а может и благодаря этому, выглядит город тоже достаточно запущенным. На постсоветское запустение накладывается несезонный упадок, и те несколько жилых кварталов, которые я прошел, были совсем уж трущобообразными – огромные лужи, мусор и дома в четыре этажа, давно не видавшие капитального ремонта. Но чуть ближе к берегу моря пейзаж меняется в лучшую сторону – вначале можно увидеть крепостные стены, за которыми притаился храм 10 века. Собор, как и многие другие религиозные сооружения в Абхазии, был в процессе реставрации.
А дальше большая аллея, засаженная высоченными соснами, приводит к морю. И снова бухта, открывавшаяся перед глазами, была совершенно пустой: в море лишь корабль и небольшой катер, на пустынном пляже, покрытым песком с редкими камнями – практически ни одного человека. Только по дорожке вдоль пляжа женщина толкала коляску с ребенком. Вид был роскошным: позади стоял густой лес, слева вдалеке виднелись горы, а справа одинокими гигантами в окружении лесных массивов возвышались несколько пансионатов – старых советских зданий, сохранившихся в непривычно хорошем для Абхазии состоянии.
И при этом – ни одной живой души. Даже не верится, что рядом находится город. Волны накатывают на песок, корабль медленно плывет по воде, а пансионаты стоят закрытые на все замки и без единого отдыхающего. Летом, наверное, здесь не протолкнуться от народу, а сейчас кажется, что все вымерли. Что поделаешь – не сезон. Такова участь всех курортных городов.
С пицундского поворота, куда меня подвезла семейная пара из города, я поймал «Волгу», ехавшую прямо до Сочи. Водитель-сочинец – сам абхаз по национальности – приезжал с женой к своим родственникам и сейчас возвращался домой. На мой вопрос, где лучше – в Абхазии или Сочи – он ответил:
- Конечно, в Абхазии!
- Почему.
- Потому что родина.
Через полчаса мы достигли реки Псоу. Гостеприимная Абхазия осталась позади, я снова ступил на российскую землю.
День 10. Оффтоп – Сочи
Чтобы понять, почему абхазы хотят в состав России, нужно съездить в Сочи. Тогда вопросы вроде «Зачем они хотят быть в составе нашей ужасной страны? У нас ведь законы не соблюдаются, у нас бардак, коррупция и хаос» отпадут. Ибо первое, что видят абхазы, пересекая российскую границу – один из самых ухоженных, богатых и развитых регионов.
Раньше, говорят, Абхазия была намного богаче Краснодарского края. «У нас в Сочи запрещали строить частные дома выше одного этажа, а там у каждого такой дом стоял – будто у них и социализма не было», – говорят сочинцы. Абхазы, как, впрочем, и грузины, были одной из самых зажиточных наций – заработки на туризме и виноделии позволяли жить безбедно почти любому. Конечно, все немного идеализируют свое прошлое, но абхазы обогнали в этом всех остальных – они говорят, что до войны бедных в Абхазии вообще не было, если не считать совсем уж ленивых и пьющих.
Грузино-абхазская война поменяла эту ситуацию на прямо противоположную. Абхазия превратилось в одну из беднейших стран мира, а Краснодарский край наоборот, потихоньку стал сельскохозяйственным и туристическим центром, обогнав по всем показателям остальные бывшие советские курорты – и Абхазию, и Крым, и Аджарию. Сейчас на прибрежной полосе Большого Сочи высятся уже даже не двух-, а трех- и более этажные дома. И это не отдельные коттеджные поселки зажиточных олигархов, как в Подмосковье, а многокилометровые жилые районы – так живет если не бОльшая, то значительная часть сочинцев. Обычная практика для них – вкалывать весь сезон в кафе на пляже, а на вырученные деньги строить еще один этаж для дома.
И даже если отъехать от побережья и покататься по сельским районам – все то же. Кирпичные дома, широкие поля без пустующих кусков земли, новые православные соборы. Нет не только абхазских послевоенный руин, но и запустения и упадка центральной России.
Одним словом, абхазы видят то, что может сделать море, благоприятным климат, вменяемое руководство и мощные инвестиции с одним отдельно взятым регионом. И поэтому вполне логично, что они хотят видеть Абхазию такой же процветающей, и полагают, что, будучи в составе России, добьются этого намного быстрее.
Есть ли для этого основания? На мой взгляд, есть. Если чисто гипотетически представить себе Абхазию в составе России, она, безусловно, от этого выиграет. Город Грозный, возрожденный из руин всего за несколько лет, мог бы послужить абхазам не менее показательным примером, чем Сочи. Российский бюджет в состоянии вложить крупные суммы на восстановление разрушенных городов, чего не может позволить себе ни независимая Абхазия, ни Грузия. Причем, если восстановление Чечни у многих квасных патриотов вызывает отторжение, то аналогичное мероприятие в Абхазии, думаю, не вызывало бы никаких возражений – ибо все деньги, вложенные в этот регион, окупятся в самое кратчайшее время.
Впрочем, тогда, наверное, Абхазия потеряет все свое очарование: берег застроят пансионатами и коттеджами, цены в кафе и на рынках взлетят в несколько раз, а радушные и доброжелательные абхазы станут похожими на пафосных и надменных сочинцев. А для дикого туризма – с палаткой, рюкзаком и автостопом – места уже не останется. Впрочем, может, оно и к лучшему. В конце концов, заботы путешественников не так важны по сравнению с насущными потребностями людей, желающих, чтобы на их земле наконец-то наступили мир и процветание.
Но пока Россия не торопиться принимать Абхазию в свои объятия. А сама она, в свою очередь, не рвется в гостеприимно распахнутые объятия Грузии. Остается лишь третий путь – рассчитывать на собственные силы. И так же, как Приднестровье и Иракский Курдистан, пережившие войну и разруху, Абхазия возрождается шаг за шагом, медленно, но верно. И, может быть, лет через тридцать-сорок без всякой помощи России она обгонит и перегонит не только Краснодарский край, но и Турцию с Египтом, а наши отпускники будут искать дешевый чартер до Сухуми. А пока этого не произошло, советую всем путешественникам (но не "нормальным" туристам) съездить и посмотреть на этот один из красивейших уголков земного шара.
День 11. Цандрипш – Лыхны – Гудаута
Сочи, конечно, богатый и развитый город, но делать там абсолютно нечего, поэтому последний день своей поездки я решил снова посвятить Абхазии – благо осталось еще несколько мест, в которые я не успел наведаться.
Погода выдалась нелетная. Небо заволокло тучами, моросил дождик и ехать куда бы то ни было не хотелось. На Казачьем рынке у южной окраины Адлера медленный поток абхазских торговцев шел по направлению к погранпереходу. Процедура прохождения паспортного контроля у российских пограничников осталась такой же, а на абхазской стороне произошли небольшие изменения. Пограничник выцепил меня взглядом в толпе челночников и подозвал:
- Куда собираетесь? Надолго?
- В Абхазию, на один день.
- Нужно купить страховку.
Моя оранжевая куртка, конечно, помогает на трассе, но имеет и свои недостатки – так, на границе во мне за километр видно российского туриста. Делать нечего, пришлось купить какую-то бумажку рублей за двадцать и ехать с ней дальше.
Совсем недалеко от границы у берега моря лежит небольшой поселок Цандрипш (бывш. Гантиади). Водитель довез меня до въезда в поселок, я добрел до моря и нашел единственную его достопримечательность – руины древнего храма, построенного в 6-8 вв. Впрочем, это были не просто руины – от храма остались довольно высокие стены, сложенные из мощных каменных глыб и напоминающие средневековую крепость. Храм окружало кладбище, вплотную к которому примыкал пляж. Думаю, это очень романтичное место для захоронения – могила с видом на море.
Больше в поселке не было ничего интересного. Единственное, что мне запомнилось – это небольшое здание с табличкой, сообщавший, что здесь будет избирательный участок на выборах президента РФ. Как известно, жители Абхазии могут достаточно легко оформить российское гражданство – многие это уже сделали и, имея на руках российский паспорт, принимают участие во всех политических мероприятиях, происходящих в России, в том числе в выборах Медведева.
Выйдя из поселка, я стал голосовать у моста через реку Хашпсы. Меня вскоре подобрали двое парней, ехавших в Сухуми. Были они не абхазами, а, как и многие в этой стране, представляли смесь разных этносов – кажется, были наполовину украинцами, наполовину армянами. Они рассказали, что ездили в свое время в Москву и даже принимали участие в строительстве «Триумф-паласа», а сейчас занимаются мелким бизнесом.
Мы доехали до Гудауты – главной моей цели в этот день. Но сперва мне хотелось съездить в село Лыхны, расположенное в пяти километрах от Гудауты. Село имеет многовековую историю, одно время оно даже было столицей Абхазии. А в 1980-е годы здесь произошло событие, по сути положившее начало грузино-абхазскому конфликту - 18 марта 1989 года в селе прошел многотысячный митинг. Его участники приняли обращение к руководящим органам страны с требованием вернуть Абхазии статус Социалистической Советской Республики.
Само село чрезвычайно растянуто вдоль дороги, но где-то в его центра находится большая поляна, на которой летом и осенью проводятся народные праздники и скачки на лошадях. К поляне примыкает Успенский собор, построенный в 10 веке. Собор находился на реставрации и был весь облеплен строительными конструкциями. Во двор можно было зайти через нижнюю часть колокольни. Все это смотрелось довольно экзотично: здание окружено цветущими молодыми пальмами, которые меньше всего ассоциируются с православным собором.
Я обошел вокруг храма и, заметив старушку, вышедшую из соседнего дома, спросил у нее, как можно попасть внутрь. Она взяла ключи и открыла ворота храма, предупредив, что внутри ничего нельзя фотографировать. Поэтому фрески, созданные несколько веков назад, запечатлеть на камеру не получилось. Я побродил по храму, посидел на скамейке, а старушка, подсев рядом, спросила:
- Ты откуда?
- Из Москвы.
- У вас, поди, храмов таких древних нет.
- А он когда был построен?
- В десятом веке.
- Да, тогда еще и Москвы-то не было.
- Ты патриарха видел?
- Алексия Второго? Нет, как-то не доводилось.
- У вас часто богослужения бывает. Сходи обязательно, посмотри, пока он живой.
Потом старушка довольно долго и нудно рассказывала о том, что нужно не отрываться от Христа, жить по его законам, слушаться старших, о том, что когда она тридцать лет назад приехала сюда со Ставрополья, там девушки ходили в длинных юбках, а сейчас ходят в джинсах, и не поймешь уже, парень или девушка, о том, что начали в России выдавать новые паспорта с числом дьявола и что их брать не надо – в общем, весь тот набор, который можно услышать от чересчур религиозных граждан.
Поставив пару свечей, подаренных мне старушкой, в подсвечники возле икон, я вышел на улицу. Дождь не прекращался, ну а я миновал поляну и снова вышел на дорогу. Рядом находился большой мемориал, посвященный погибшим в грузино-абхазской войне – небольшая часовня и несколько скульптур.
Город Гудаута, до которого я доехал минут через двадцать на попутном транспорте, известен тем, что здесь находилось абхазское правительство в годы войны. Кроме того, в современной Абхазии он пользуется недоброй славой – считается, что здесь больше всего наркоманов и всякого рода криминальных элементов. Однако в этот день шел дождь, все наркоманы и бандиты, наверное, сидели по квартирам и подъездам, и я гулял по пустынным и мокрым улицам. Гудаута, конечно, как и многие другие города, выглядит совсем заброшенной. Крупных разрушений я здесь не увидел, но было много пустующих и недостроенных зданий, которые, наряду с отсутствием людей на улицах, придавали Гудауте атмосферу покинутого людьми города-призрака. Пляж был забросан мусором, а море совершенно не радовало своими серыми и холодными водами.
После двухчасовой прогулки я вышел к вокзалу и, пройдя по мосту над железнодорожными путями, снова оказался на трассе. Сменив пару машин, доехал до границы уже затемно и дошел до уже знакомого погранперехода. Абхазские пограничники не обратили на меня никакого внимания, а вот русский таможенник неожиданно заинтересовался содержимым моего рюкзака.
- Что везешь?
- Да ничего. Книжки, вещи, фонарик.
- А травы нет?
- Нет.
- Почему? Из Абхазии – и без травы.
- А что, обязательно с травой? Ведь не Голландия.
- Да, Голландия… - таможенник задумался, прикидывая, насколько интереснее было бы проверять людей, приезжающих из этой страны, и изрек секунд через пять. – Голландия – это мечта… Ладно, проходи.
Я снова ступил на российскую землю. Путешествие по Абхазии закончилось. На следующий день я полетел на самолете в Москву.
Заключение
Ну и под конец немного политики. Выскажу только несколько своих сумбурных мыслей, глубоко субъективных и не претендующих на истину в последней инстанции.
Стремление к свободе и независимости всегда вызывает симпатию – разумеется, если это стремление направление не против твоей страны. Поэтому и пользуются во всем мире симпатией маленькие, но гордые народы, а пламенная молодежь кричит на демонстрациях Free Tibet!, Free Kosovo! или Free Chechnya!, забывая подчас, что у них под боком есть свои шотландцы, баски, корсиканцы, крымские татары и прочие гагаузы. С другой стороны, мне, как русскому, также весьма симпатичен и дух империализма, как он выражен, скажем, у Киплинга: «Шла рядом с конями легенда, рассказ о лишениях злых, – отцы покорили равнины, а мы унаследуем их. Мы сердцем своим – в колыбели, в стране, где потратили труд; надежду, и веру, и гордость мы в почву вложили тут!»
И случай, который рассматривается в данный момент, так же сложен и неоднозначен. Если брать за основу стихи Киплинга, то вполне справедливым будет замечание про труд, который вложили в абхазскую почву грузины. Они тоже трудились на благо этой земли, строили дома, обрабатывали поля и благоустраивали пляжи. Теперь бывшие грузинские дома либо разрушены либо заселены другими. У абхазов не возникает вопросов о справедливости подобного решения проблемы: грузины поддержали Тбилиси – и были изгнаны из Абхазии вместе с правительственными войсками. На то, пострадала ли при этом «мирная» часть грузин, мнения у двух этих народов прямо противоположное. Однако насчет отцов, покоривших равнины – это сложно отнести к грузинам. Россия присоединила к себе Абхазию (тогда независимое государство) еще в 19 веке без всякой помощи Грузии, а советское руководство включило республику в состав Грузинской ССР только в 1931 году.
Вообще, странная вещь – то, что мы называем империализмом и сепаратизмом. Абхазов обвиняют в сепаратизме (а Россию - в поддержке сепаратизма), однако если внимательно посмотреть на современную историю, то получается, что как раз Абхазия была главным противником сепаратизма. Когда Грузия объявила о выходе из СССР весной 1991, Абхазия пожелала остаться в СССР (большинство её населения участвовало в референдуме о сохранении СССР). Не совсем понятно, на каком основании Грузия может отделяться от России, а Абхазия не может отделяться от Грузии. Еще в 1990 г. Абхазия была провозглашена суверенной Абхазской Советской Социалистической Республикой и по идее имела тот же статус и те же права на независимость, что и другие союзные республики.
Кроме того, Абхазия имеет много отличий от других самопровозглашенных государств, особенно от Чечни. Если Чечня образца 91-94 и 96-99 гг. была, по сути, криминальной дырой, в которой отмывали деньги, производили наркотики и похищали людей, то абхазам удалось создать более или менее стабильное государство с устойчивыми границами и действующими законами. Здесь можно появляться без вреда для жизни и здоровья. А разногласия между разными этническими и социальными группами не приводят к вооруженным столкновениям (напомним, что в Чечне даже до появления российских танков по сути шла гражданская война - вооруженные бойцы чеченской оппозиции совершали марши на Грозный еще в 1993 году).
Я далек от того, чтобы обвинять грузин во всех смертных грехах, как это делают многие защитники Абхазии («грузины там такое творили, что…»). Война – это война, и на ней обе стороны ведут себя жестоко, будь то Косово, Абхазия или Чечня. Но грузины, естественно, сделали первый шаг в этом направлении, и даже если абхазы совершили больше преступлений, неожиданное появление грузинской армии на сухумских набережных летом 1992 года они запомнят надолго. Возможно, не будь этой войны, Абхазия просуществовала бы на положении квазиавтономной республики, и была бы бескровно взята под контроль, как Аджария в 2003 году. Но, как известно, политикам приходится расплачиваться за глупости и ошибки предыдущих правителей и сегодня Саакашвили вряд ли может исправить то, что сделал когда-то Шеварнадзе.
Я был и в Грузии, и в Абхазии, мне очень симпатичны и абхазы, и грузины. Вообще, эта война выглядит трагической ошибкой, которая произошла по чьей-то глупости. Эта был не конфликт между разными культурами и религиями, как, скажем, в Чечне, Карабахе или на осетино-ингушской административной границе, а столкновение двух очень похожих и близких народов – как если бы начали воевать Россия и Белоруссия.
Два противоположных принципа – право наций на самоопределения и принцип территориальной целостности государства – всегда сталкиваются и будут сталкиваться в современном мире. И аргументы, которые будут выдвигать сторонники независимости Абхазии, так же важны, как аргументы их противников. На одной чаше весов – фактическая независимость, развитые институты государства и безопасность в республике, «исконность» территории (абхазы жили здесь много веков, в отличие, скажем, от албанцев, пришедших в Косово извне) и формальный статус союзной республики на момент распада СССР. На другой чаше весов – изгнание грузинского населения и то, что независимость в значительной степени была достигнута за счет внешней помощи (Россия помогала абхазам оружием, добровольцами и ролью посредника на переговорах; хотя, конечно, не бомбила Тбилиси, как это делали США в Сербии для достижения независимости Косова). Если брать за основу только один принцип (право на самоопределение или территориальную целостность) никакие споры не будут иметь смысл. Но если для нас важны оба принципа, и мы составим шкалу, по которой можно будет мерять право разных народов на независимость, то Абхазия займет в ней одну из самых высоких позиций.
Немного абхазской музыки

Абхазия. Десять дней без войны
Снова в Сухуми
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Развалины замка Баграта
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Красный мост
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Село Бзыбь
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Музей Скрыля
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Бзыбское ущелье
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Голубое озеро
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Пицунда
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Российско-абхазская граница
Абхазия. Десять дней без войны

Сочи
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Красная поляна (Сочи)
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Село Цандрипш
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Село Лыхны
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Гудаута
Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Абхазия. Десять дней без войны

Автор: hitch_hikerhitch_hiker

Похожие темы

В середине августа 2008 года после долгих сомнений и уговоров мы все-таки поехали в Абхазию. Прилетев рано утром из Испании, вечером того же дня мы...
08 Декабря 08
0
Когда я ехал в Сухуми, я ехал в послевоенный город.В 3-4 часа все учреждения закрывались, туристов нет. То есть совсем нет туристов. На...
16 Марта 09
1
Курилы всегда были важной стратегической точкой, ключом к Северной Пацифике. Недаром именно от острова Итуруп, из нынешнего залива Китовый, японские...
13 Ноября 09
0
сотни фотографий проще посмотреть по ссылке 12 мая поздно вечером успешно завершилась поездка в Судан, начавшаяся 2 мая 2008г....
16 Августа 08
2
Первый вопрос который я задал когда увидел этот шпиль в центре Дублина:   - бывают ли здесь молнии? Но на моем пути повстречался...
23 Мая 09
1