Севилья, Страстная неделя

Чем заняться в Севилье, Испания: Маршрут на 2 дня

Я уже говорила, что Севилья — лучший город на свете? Нет? Ну вот, сейчас признаюсь)
Желание вернуться сюда на Страстную Неделю созрело еще 10 лет назад, после первой поездки: под впечатлением от эссе Вайля-лучшего-друга-всех-путешественников и от запаха цветущих апельсиновых деревьев.
Так не спеша идея дозревала-дозревала и материализовалась. Мы прилетели в город в ночь с четверга на пятницу, накануне Madruga, кульминации Семаны Санты.
В течение Страстной Недели религиозные братства Севильи (Hermandades) совершают своеобрзный «путь покаяния»: процессия движется от домовой церкви братства до Кафедрального собора Севильи и обратно. Участники процессии (Cofradias) несут pasos — носилки с изображением Девы Марии и со сценами Страстей Христовых.

Больше всего хотелось, честно говоря, увидеть проход по Трианскому мосту Девы Эсперанса де Триана. Феерическое, рассказывают, зрелище — по масштабу и накалу. Но мы тогда еще не встретили нашего проводника Хосе Альфонсо, и он нам еще не объяснил, что самый короткий путь в Севилье — не обязтельно самый прямой. А зато самый прямой как правило приводит в ближайший бар. Где знающие люди коротают время в ожидании процессии.

— А как бы нам повстречаться с процессией? — спросили мы узнающего человека, оказавшегося барменом.
— А идите, куда все идут, не ошибетесь. — резонно ответил он нам.
Но дошли мы только до ближйшего перекрестка двух узких улиц, образовывающих площадь Алфалфа. Там уже на всех четырех углах сгущалась толпа, а над нею проплывали остроконечные колпаки участников шествия.

Этот колпак в виде остроконечного конуса — сapirote и antifaz — маску с прорезями для глаз члены братства надевают в знак покаяния. Так как покаяние глубоко интимно, маска помогает закрыться от внешнего мира.
Назаренос в черных туниках, черных колпаках, несущие гигантские белые восковые свечи открывали процессию братства Pasion.
Это одно из «молчаливых» братств, членам которого запрещно разговаривать во время процессии. Сумрачное молчание время от времени передавалось и зрителям: если вдруг становилось шумно, многие прикладывали руку к губам, и над толпой раздавалось «ш-ш-ш-ш-ш!»…

Обычно о скорой кульминации — приближении пасо с Мадонной или Иисусом можно узнать по звукам marcha — особых гимнов в исполнении специального оркестра, сопровождющего процессию. Часть братств — как, например, старейшее в Севилье братство El Silencio — проходит свой путь в полной тишине. Других — как встретившееся нам братство Pasion — сопровождает команда барабанщиков, отбивающих ритм процессии.
Это наверное самое сильное впечатление первого нашего дня — тревожная барабанная дробь, огонь гигантских свечей, острый запах цветущего флердоранжа, смешанный с запахом ладана и горячего воска.

Надо сказать, толпа в Севилье — ее называют bulla — довольно благодушна. В нас призначи чужаков, и пропустили вперед, чтобы можно было рассмотреть процессию подробно. Со стороны людей, которые вынуждены занимать удобное место иногда за несколько часов до прохода процессии — это очень человеколюбивый поступок.
Правда, той, кто пела саэту приближающейся фигуре девы Марии, мы не увидели — голос доносился с дальнего конца улицы. Мы увидели сначала усиливающийся свет от лампад, а потом и А потом и носилки с Богородицей Милосердия — Nuestra Madre y Señora de la Merced.

За носилками следуют penitentes — «кающиеся», несущие крест. Они не носят колпаков, а только капюшон, закрывающий лицо.

Когда носилки остановились на перекрестке двух узких улиц, чтобы совершить сложный маневр-разворот, мы увидели работу тех, на чьих загривках и покоится пасо. Образ страдающей Девы Марии, известной как Dolorosa, переносят 36 дюжих мужиков — сostaleros.

Cо стороны это похоже на сороконожку. На самом деле косталерос достигают необычайного мастерства — они работают практически вслепую, пасо весит есколько сотен килограммов, а везти его приходится по узким средневековым улицам. Синхронность и слженность в работе 30 мужиков фантастическая.
Вот у Лорки есть саэта о Мадонне Соледад: «по морю городскому ты в лодке проплыла». Гребцы этой лодки — как раз косталерос.
Я под большим впечатлением от из работы. Особенно после того, как мне разрешили залезть под пасо — там темно и тесно. Так что я еще буду рассказывать о косталерос — подробно и в превосходных степенях. Но потом.

Вообще обслуживание Семаны Санты — целая индустрия в Севилье. В этом ателье шьют туники для назаренос.

В других мастерских делают особые сандалии для участников процессии, вышивают парадные мантии для Девы, в монастырях монашки пекут особые пасхальные сласти.
Это тоже заслуживает отдельной песни) Наш первый день (вернее, первая ночь) в Севилье прошел под барабанную дробь, огонь гигантских свечей, острый запах цветущего флердоранжа, смешанный с запахом ладана.
На следующее утро мы были предусмотрительнее — вышли часа за полтора до предполагаемого шествия. Я все еще хотела посмотреть на трианскую Эсперансу, но ее процессия моталась где-то по городу. Зато на одной из прилегающих улиц стал скапливаться народ. Это шанс, подумали мы, и вросли в землю.
Как выяснилось, ждали мы цыганскую Мадонну. Кофрадия Los Gitanos — одна из крупнейших и старейших в Севилье, а ее эрмано майор, «сташий брат», руководитель — до сих пор непременно цыган.

Поскольку это была единственная процессия, которую мы увидели от начала до конца, есть смысл рассказать, как она устроена.

Большинство братств существуют столетиями, поэтому весь ритуал строго регламентирован. Все известно заранее: маршрут, цвета туник и капироте, какими цветами будет украшено пасо (традиция требует, чтобы носилки с Иисусом были покрыты красными цветами в знак его страданий, а пасо Девы — белыми, как символ ее непорочности), какие марши будут играть оркестры.
Открывает процессию Cruz de Guía Путеводный Крест.

Это сигнал публике, что через час-другой появятся и носилки с Мадонной)

Лос Хитанос — большое братство, полторы тысячи участников процессии, — пока все продефилируют…

Белые туники, лиловые капюшоны, красные свечи, босоногие назаренос.

Вообще процессия цыганского братства, в отличие от всех осталных виденных нами, — очень непосредственная, даже вольная. Назаренос маршируют своим чередом, время от времени к какому-нибудь из них присоединяется подружка с сигаретой (мама с пирожками, деловой партнер с предложением). Накоротке они обсуждают какие-то свои текущие дела. Всё очень по-домашнему…

Движется процессия своим тягучим маршем, медленным топотанием почти 14 часов…

Очень много детей, одетых в униформу назаренос.

Этот уже устал:

К детям, идущим в процессии, время от времени прорываются их мамиты. Как они различают своих под одинаковыми капюшонами, я не знаю, но мамаши безошибочно сдергивают с чада капироте, и начинают душить его поцелуями и подпитывать шоколадками…
За назаренос идут барабанщики. Их дробный грохот издалека объявляет о приближении процессии.

Отбивать ритм — тоже наследственное занятие

Под драматическую дробь появляется первое пасо c образом Nuestro Padre Jesús de la Salud

Его сопровождают penitentes — кающиеся.

О скорой кульминации — приближении пасо с Мадонной можно узнать по звукам marcha — особых гимнов в исполнении специального оркестра, сопровождющего процессию. Музыкальное сопровождение тоже строго регламентировано уставом братств. Часть из них — как старейшее в Севилье братство El Silencio — проходит свой путь в полной тишине. Другие — как встретившееся нам ночью братство Pasion — ограничивается командой барабанщиков, отбивающих ритм процессии. Los Gitanos сопровождают целых два оркестра. Некоторые братства приглашают профессиональных музыкантов, тогда древние марши звучат божественно. Некоторые обходятся своими силами. Тогда марши звучат как минимум громко.

Кульминация — появление носилок c Девой Марией. Многим сторонним людям все образы севильских мадонн кажутся неуловимо похожими. Севильцы так категорически не считают. Почти у каждого есть любимая Virjen. Появление пасо с богородицей для севильца — главный эпизод процессии. Обычно братства проносят по городу платформы с изображением разных сцен из Страстей Господних — последней недели земной жизни Иисуса. Но у Девы Марии всегда один образ, Скорбящей (Dolorosa) — она оплакивает смерть Сына.

Тем не менее севильская Дева — это всегда прекрасная юная дева. Фанаты цыганской мадонны Angustias Coronada встречали ее появление аплодисментами и криками «guapa» — красавица. На наши расспросы, чем вызван такой энтузиазм в такой драматичный момент, жизнелюбивые севильцы обычно отвечали: так все же хорошо закончилось, и Христос воскрес.

В общем, такого соединения фамильярности и благочестия не встретишь, наверное, нигде, кроме как в Севилье.
Когда носилки остановились на углу, чтобы совершить сложный маневр-разворот, мы увидели работу тех, на чьих загривках и покоится пасо. Образ Девы переносят 30 с лишним дюжих мужиков — сostaleros.

Косталерос достигают необычайного мастерства — они работают практически вслепую, пасо весит несколько сотен килограммов, а везти его приходится по узким средневековым улицам. Синхронность и слаженность в работе этих мужиков фантастическая. У Лорки есть саэта о Мадонне Соледад: «по морю городскому ты в лодке проплыла». Гребцы этой лодки — как раз косталерос.

Когда-то носить пасос нанимали портовых грузчиков, но как-то со временем это стало считаться почетной привилегией. Косталерос подбирют по росту — чтобы носилки несли ровно, плавно и в унисон. На голове у них специальный убор — «costal», с таким характерным валиком сзади. Косталерос носят пасо не на руках, а на загривке, и этот валик предохраняет их от травм.
Самые сложные манипуляции — это внос и вынос носилок из церкви, и проход по тесным улицам. Некоторые братства специально выбирали для своего маршрута самые тесные улицы — там косталерос могли ярче продемонстрировать свое мастерство.
Особое умение демонстрируют те, кто несет один из самых почитаемых образов в Севилье — Хесус де Гран Подер. Эти носильщики идут особым церемониальным шагом, так, чтобы туника, в которую облачен Иисус, колыхалась в такт их движению. Впечатление, что Христос движется над головами толпы, приводит ее в особый экстаз.
Управляет движением платформы специально обученный человек в штатском — capataz. Он один из немногих, кто участвует в шествии с открытым лицом. Именно он отдает зычным голосом команды косталерос, помогая им нести носилки ровно и совершать сложные манипуляции — разврачиваться или опускать-поднимать носилки на землю в начале-конце чикоты (отрезка движения от остановки до остановки пасо)

Чтобы дублировать команды, у капатаса есть специальный девайс: молоточек-llamador. Обычно он искусно спрятан среди богатой рзьбы и украшений, покрывающих пасо. Стук молотка означает, что пасо следует поднять или опустить.

Главное разочарование Семаны Санты для человека «извне» в том, что как только начинаешь немного вникать в суть происходящего: различать цвета братств, детали ритуала, ловить ритм процессий, и реагировать на призыв барабанов — тут-то все и кончается.
Это при том, что увидеть Семану Санту всю, целиком, все 60 процессий, включая те, что идут в ночные часы, совершено невозможно — сойдешь с ума.

Севильянцы в большинстве своем делятся на три категории: на тек, кто участвуе в поцессиях, на тех, кто приходит на них посмотреть, и наконец, на тех, кто кто уезжает из города прочь, не желая ни участвовать, ни состоять.

Севилья — очень страстный и легкомысленный город. Во всяком случае, таким он кажется после многочисленных историй о любви и смерти. Мимолетной, мгновенной смерти и вечной любви. «Дон Хуан», «Севильский цирюльник», «Кармен»… Кармен на одном полюсе севильской страстности, Дева Мария — на другом. Чувство, которое севильцы испытывают к Мадонне, граничит с экстазом.
Город живет две недели в году. Неделю — перед Пасхой, вторую — в время Ферии. Все остальное время севильянцы вспоминают, как все прошло, а кофрадиас — братства начинают отсчет нового цикла. Например, они должны заказать для Марии новые одежды, расшивая ее manto — широкий, свисающий с носилок плащ — золотом.

О, вообще, история про то, кто и как одевает и раздевает Святую Деву — совершенно особенная, доберемся — расскажу…
Почти у каждой мадонны есть поклонники. Так, торерос традиционно «приписаны» к Макарене, Надежду Подающей. Футболисты клуба «Бетис» поклоняются Деве María Santísima del Mayor Dolor y Traspaso, а игроки «Севильи» — трианской Эсперансе. И это правильно — негоже обременять Деву противоречивыми просьбами.
Каждый из образов Девы Марии особенный. Вот Мадонна Соледад братства La Carreteria:

Это Мадонна Одиночества. У нее особенный взгляд — в небо, куда вознесся Иисус, оставив ее на земле. И слово «одиночество» в испанском — женского рода.

А это Мадонна Соледад братства Soledad de Buenaventura. Традиция велит изображать ее с кинжалом в сердце — в знак боли и скорби.

А это Соледад Сан Лоренцо. В пасхальное воскреснье те, кто не смог или не успел увидеть процессию в городе, приходят в церковь, где устанавливают пасо…

Мадонна в ожерельях,
мадонна Соледад,
по морю городскому
ты в лодке проплыла:
сама — цветок тюльпана,
а свечи — вымпела.
Минуя перекаты
неистовых рулад,
от уличных излучин
и звезд из янтаря,
мадонна всех печалей
мадонна Соледад,
в моря ты уплываешь,
в далекие моря.

Это Мадонна Соледад братства Los Servitos. К ним мы благодаря любезности нашего проводника Хосе Альфонсо, по совместительству оказавшегося членом кофрадии, были допущены накануне, когда носилки только готовили к выходу из церкви.

Этому члену братства доверено покрыть красными цветами как ковром пасо со сценой Оплакивания. А этому — украсить белыми розами носилки с Мадонной:

В этом году Мадонна братства Лос Сервитас вышла на процессию в простом черном плаще без единого украшения. Братство поставило себе целью восстановить старинный узор ее manto по сохранившимся эскизам. Но процесс это долгий, кропотливый и дорогостоящий. Пока готов только один фрагмент:

Монашки, объяснил нам эрмано майор братства чьим промыслом когда-то было златошвейное ремесло, сейчас заняты больше бездомными и беспризорниками, им не до рукоделья…

Эрмано майор. Старший брат. Eduardo E. Sáenz de Tejada Fernández… Ни разу не пробовала произнести его имя, но сам он разрешил себя называть просто дон Эдуардо) Наутро ему предсоит возглавить процессию в черном плаще и капюшоне, и с серебряным посохом с золотым навершием.
В братстве Лос Сервитас всего 300 членов. В процессии Макарены — главной севильской святыни — участвуют 3000 назаренос.

Самая знаменитая и почитаемая из севильских мадонн — Santa María de la Esperanza Macarena. «Надежду подающая». Или в посторечии Щеголиха (благодаря тем изумрудам, что хорошо видны на снимке).
Ее еще называют мадонной тореадоров, оттого, что все известные мастера мулеты поклонялись этой деве. Изумруды поднесены одним из них (не буду врать, что помню его имя: Хоселито? Манолито?) в знак благополучного завершения карьеры. Жив остался.
Это единственная мадонна, которую переодевают в траурные одежды, когда погибает известный тореро.
Вообще, переодевание мадонны — это особый, совершенно тайный ритуал. К нему может быть допущен всего один человек — vestidor. И это не священник. И не глава братства. Не каждому дозволено видеть Деву без… эээ… одеяния.
Обычно-то у Мадонны открыты только лицо и руки. Остальные части деревянной скульптуры скрыты под одеянием, которое меняют по торжественным случаям.
Есть еще camarera — хранительница одеяний Мадонны (камеристка своего рода). Есть и camarero, мужского полу. Долгое время camareros были два самых известных севильских дизайнера, Викторио и Луккино. Каждый год они посылали от своего модного дома Деве новый наряд (совершенно бесплатно, естественно). Но потом они поженились, и промеж братств Севильи завязалась дискуссия, имеет ли право прислуживать Нашей Деве гей, да еще женатый. Сошлись на том, что Мадонне видней.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.