Бабы Рабата, Касба Удайя и суверенный Бу-Регрег

От Касабланки до Рабата 86 километров — около часа на автобусе вдоль побережья Атлантического океана, но до воды далеко и смотреть по сторонам во время пути не на что: дорога пустынна. Редкие картинки, мелькающие за окном, ничем особо не примечательны, хотя иногда встречаются забавные.

Крепость Касба Удайя

Приблизительно через час подъезжаем к Рабату. Город виден издалека — его окружает высокая зубчатая стена насыщенного терракотового цвета — основная достопримечательность столицы: ни в одном другом городе Марокко нет такой длины и красоты крепостных стен с необычайно массивными и многочисленными воротами, называемыми здесь «баб».

Если на карте Рабата вы увидите слово «баб», знайте, что это не то, что вы подумали, — просто в этом месте стоят ворота. Нам столица Марокко запомнилась именно тем, что красные глинобитные заборы опоясывают его по периметру, каждый исторический район по отдельности тоже огражден и даже посреди города по авеню Хасана Второго тянется средневековая стена, разделяющая столицу на две части и испещренная бабами — в ней их пять. Называется эта стена Andalusier Mauer в честь построивших её в 17 веке испанских гастарбайтеров из Андалузии.
В Рабат мы въехали через Bab as Soufara — Посольские ворота, ведущие прямо к правительственной резиденции.

Как и любая уважающая себя столица, Рабат имеет королевский дворец, в котором иногда появляется Мохаммед Шестой.

Марокканский король человек прогрессивный: юность он провел в Бельгии и Франции, где, как и положено правоверному мусульманину, получил хорошее европейское образование. Годы, проведенные в «логове сатаны», не прошли бесследно : до сих пор в либеральной прессе (а точнее в голландской газете Gay Krant, освещающей жизнь сексуального меньшинства Европы) мелькают воспоминания его коллег по гей-клубу в Брюсселе. Бывшие друзья делятся пикантными подробностями своей жизни с одним из самых богатых и уважаемых правителей арабского мира. Хотя сторонники короля уверяют, что всё это клевета и происки сионистов.
Живет «народный принц» (так любовно называют Мохаммеда подданные) постоянно не во дворцах, которых у него великое множество, а в доме своего детства, женат на рабатской программистке Lalla Salma Bennani, долгое время не знавшей, что парень, с которым она чатится на интернетском форуме, — король. Так Мохаммед проверял искренность её чувств. Принцесса Сальма — единственная жена короля, которую подданные знают в лицо. Довольно, кстати, симпатичное. До неё первым леди Марокко появляться в публичных местах было запрещено.
Напротив дворца личная мечеть первой семьи королевства — там каждую пятницу пополудни Мохаммед VI совершает намаз, и ликующий народ может лицезреть выезд своего правителя на молитву.

От дворца мечеть отделяет довольно большой сквер и площадь, по периметру которой без устали кружат туристические автобусы.
Мы сделали несколько кругов по площади, потом через Bab Zaer выехали из центра и, минуя римские развалины Шеллах, у парадного входа в которые скакал, бия в барабан, наряженный бербером афро-марроканец, отправились в старую часть города.

По дороге заехали посмотреть на останки самого амбициозного проекта династии Альмохадов — мечети Хасана,

а заодно навестили находящиеся неподалеку мавзолеи дедушки и отца нынешнего короля — Мохаммеда V и Хасана II — это их именами названы почти все мало-мальски значимые объекты Марокко — от улиц и мечетей до аэропортов и университетов.
Все северо-африканские города имеют свой старый квартал (медина), построенный во времена арабского владычества (примерно в 9 веке) — считается, что именно там, не меняя тысячелетний уклад, живут настоящие марокканцы, алжирцы, тунисцы и прочие ливанцы. А всё, что за стенами медины, — наносное, ненастоящее и поэтому не стоит внимания. Рабат не исключение — у него тоже есть своя медина. Но в отличие от других городов его старые кварталы похожи на узкие европейские улочки — чистенькие, ухоженные, малолюдные, к тому же облагороженные самой настоящей цитаделью — Касба Удайя, за крепостной стеной которой прячется сказочная бело-синяя страна из феерий Александра Грина (именно такими я представляла себе Зурбаган, Гель-Гью, Лисс) — с не менее сказочной историей.
Крепость Касба Удайя — древнейшая постройка медины, первоначально задуманная не как крепость, а скорее как монастырь, была основана на берегу Атлантического океана в устье реки Бу Регрег берберскими монахами племени удайя в 10 веке и достроена в 12 веке во время правления третьего эмира из династии Альмохадов — Абу Юсуф Якуб аль-Мансур, которого для краткости можно называть Якуб аль-Мансур или Якуб Победитель — именно так переводится слово аль-мансур.
Прозвище своё Якуб получил за то, что годы его правления стали самым блестящим периодом в истории альмохадской империи. Именно он основал Рабат и перенес туда столицу из Марракеша (правда ненадолго — уже через 100 лет главным городом султаната стал Фес, а Рабат вернул себе титул столичного только семь веков спустя — в 1913 году при прадеде нынешнего короля — султане Юзефе бен Хасане), возвел вокруг города оранжевые стены, соорудил каменные (взамен ракушечника) ворота в Касба Удайя, покровительствовал наукам (именно при нем расцвел талант арабского философа и ученого Аверроэса), и начал строительство самой большой мечети в мире — мечети Хасана. Однако почти ничего из начатого закончить ему не удалось по весьма уважительной причине — он умер в 1199 году.
Наследники, как это часто водится, по-быстрому свели на нет все его начинания: сначала заморозили строительство мечети, потом перенесли столицу в Фес, после чего потеряли все испанские и большинство африканских территорий, и в результате привели империю к полному краху. К 17 веку от Рабата осталось около 100 жилых домов, оранжевая стена и 44-метровый минарет Хасана — всё, что удалось построить вместо задуманной Якубом 86-метровой башни. А основным занятием горожан к тому времени стало пиратство.
Разбоем местные жители начали заниматься еще в 14 веке, но к 17 веку пиратство приобрело промышленные масштабы, сравнимые разве что с каррибскими. Но джентльмены удачи из Касба Удайя переплюнули даже своих заокеанских коллег: они не просто разбойничали — они возвели пиратство на государственный уровень — уникальный случай в мировой истории.
Восстановив разрушенную временем крепость, рабатчане сначала укрепили её самыми мощными по тому времени пушками и собственным флотом, насчитывающим около 50 кораблей, затем перестали подчиняться правительству и платить налоги, а к 1627 году объявили независимость и провозгласили создание нового суверенного государства — Республики Бу-Регрег, состоящего из городов-побратимов Рабата и соседнего Сале, а столицей стала бело-голубая Касба Удайя.
Бюджет Бу-Регрег пополнялся за счет экспроприации проплывавших мимо кораблей. Но корсары этим не ограничились, а проявили профессиональную смекалку и занимались своим делом с фантазией и можно даже сказать с огоньком: они совершали набеги на соседние государства — в основном на Англию, захватывали пленных и продавали мужчин в рабство, а женщин в гаремы — подсчитано, что количество англичан-рабов в Северной Африке в тот период было больше, чем количество переселенцев во всех североамериканских колониях вместе взятых. А в Алжире половина населения состояла из европейцев, обращенных в ислам.
Помните Робинзона Крузо? В романе Дефо приключения Крузо начинаются после того, как его корабль был захвачен пиратами, сам он доставлен в Сале и продан в рабство. В Республике Бу-Регрег Робинзон прожил два с лишним года, но у Дефо нет никаких описаний ни Рабата, ни Сале. Да и жителей страны он называет турками.
Несмотря на свою разбойничью сущность, Бу-Регрег был настоящим демократическим государством, которым правил совет во главе с всенародно избранным президентом. Президент, избираемый ежегодно, кроме председательства в совете исполнял также обязанности верховного судьи: улаживал конфликты между различными сословиями многонациональной республики. Среди жителей Бу-Регрег кроме берберов были алжирцы, испанцы, голландцы, немцы и англичане. Языком международного общения стал местный эсперанто — lingua franca, язык, основанный на испанском с примесью французских, итальянских, португальских и арабских слов.
Это было золотое время пиратства. Но всё когда-нибудь кончается — закончились и славные времена пиратской республики, продолжавшиеся немногим больше 40 лет. Затем к власти в Марокко пришла династия Алауитов, правящая и поныне, которая смогла распространить своё влияние на атлантическое побережье страны: в Рабат и Сале был назначен губернатор — представитель султана, и к 1672 году Республика Бу-Регрег вышла из бизнеса, хотя отдельные энтузиасты продолжали пиратствовать в этих краях вплоть до середины 19 века.
Сейчас Касба Удайя тихое и спокойное место с чистенькими бело-голубыми улочками, хорошо сохранившейся терракотовой крепостью и песчаным городским пляжем, на который можно посмотреть со смотровой площадки, специально построенной гражданами республики Бу-Регрег, чтобы наблюдать за перемещениями в океане потенциальной добычи.
Немного ниже — миленькая уличная кондитерская Caf? Maure, где продают очень неплохую восточную выпечку и традиционный мятный чай — всё очень чистенькое и высокого качества, хотя и недешево: кусочек слоеного пирожка (на один укус) обошелся нам около доллара. Возможно, это плата за то, что не отравишься — в мединах мы на это не отваживались.
Через кафе можно попасть в Андалузские сады, засаженные цветами, пальмами и апельсиновыми деревьями — всё как положено.
Когда-то на этом месте был дворец султана Мулай Исмаила, того самого, из-за которого Республика Бу-Регрег прекратила своё существование. Сейчас дворец превращен в музей искусств, где за 10 дирхам вам покажут старинные ювелирные украшения, одежду, керамику и традиционные музыкальные инструменты.
Мы вышли из сада и очутились на площади перед Bab Ouda?as — главными воротами касбы. Это их построил незадолго перед смертью Якуб Победитель. Наш сопровождающий сказал нам, что обычно здесь, поджидая туристов, тусуются марокканки, вооруженные шприцами с зеленой хной. За небольшую плату они делают временную татуировку — иногда не дожидаясь согласия клиента. Поэтому, если вы не любители тату, в этом месте надо быть особенно бдительными — хна с одежды очень плохо удаляется, а рассерженные вашим отказом henna ladies могут полить ею от души.
Но нам повезло: площадь перед воротами была пустынна — и мы беспрепятственно добрались до своего автобуса, чтобы продолжить тур по имперским городам Марокко. На трассу мы выехали через Bab el Had:
Все большие города королевства (ну, может быть, за исключением Касабланки) в своё время были столицами Марокко — и Мараккеш, и Фес, и Мекнес, и, разумеется, Рабат. Некотороые даже по несколько раз. Поэтому и называются имперскими.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.